Иначе я саму себя отвезу обратно в деревню.
— Если берега потеряет, только скажи.
— Оборвешь малому уши?
— Оборву.
Я разворачиваюсь и ухожу, слыша краем уха, как Макс бурчит себе под нос: «Что-нибудь».
Забираюсь под одеяло, у самой сердце пылает, кровь бурлит. Проигрываю в голове наш диалог снова и снова, пропускаю сквозь себя интонации. Потом открываю видео на телефоне. Я ведь так ни разу и не посмотрела его полностью, не нашла достаточно смелости.
Включаю ролик и проматываю до момента, как мы идем другу к другу. Как Максим хватает меня, а я в него вцепляюсь. Как обнимаю и отвечаю на поцелуи. Как он в стену впечатывает. Мы воедино сливаемся, целуемся, целуемся, целуемся…
Руку к груди прикладываю, вновь ту ночь проживая.
Макс расстегивает штаны. Нетерпеливо, агрессивно действует. Толчком входит, а я голову запрокидываю. Он меня трахает — быстро, ритмично. Мое тело дергается синхронно его движениям.
Током до промежности простреливает, и мурашки по телу. Господи боже мой.
Я сглатываю. Какие мы горячие здесь, чуть яхту не спалили. Как это могло между нами исчезнуть? Опускаю руку ниже, к животу, потом еще ниже. Касаюсь себя.
* * *Следующим утром просыпаюсь по тихому будильнику Максима. Вита сладко спит, на часах ровно пять. Муж поднимается, топает до гардеробной и потом вниз.
Когда я захожу в кухню, он как раз останавливает блендер. Оборачивается.
— Разбудил, малыш? — сразу включается в игру, проходится по моим триггерам.
Раньше бы я развернулась и убежала.
На мне длинная, в пол сорочка, просвечивающий халат и белые носки. Поправляю волосы и подхожу ближе.
— Доброе утро, — зеваю. — Приготовить тебе что-нибудь?
— Я в спортклуб, поплаваю, потом где-нибудь поем.
Заглядываю в чашу блендера:
— Твои протеины пахнут шоколадкой.
Максим наливает немного в стакан, протягивает.
Я пробую, смакую.
— Н-да. Только пахнут. Терпимо, — морщусь. — Но я больше люблю капучино утром.
Он посмеивается.
— Присаживайтесь тогда.









