15
0А еще у меня есть дочь.
— Которая тебе снилась? Верно?
Он улыбается, будто врасплох застала. Качает головой.
— Всё-то ты помнишь. Да, малыш, снилась. Я знал, что первой у меня родится девочка, потом сны на долгий период прекратились. А когда мы встретились с тобой, я снова ее увидел. И понял, что Виту родишь мне ты.
— А еще дети у тебя будут?
— Не знаю. Фонарик у эту часть не светит. Когда Ба-Ружа мне гадала, она тоже видела одного ребенка и туман."
"— В доме Кусаиновых мне погадали. Та бабушка, мать Анхеля. Она сказала то же самое: мое будущее в тумане. Невидно ни про детей, ни про мужчину.
А может, я рано умру.
— В этом и смысл гадания: может быть так, а может — иначе. Как угодно. Как захочешь.
— Получается, в душе ты не цыган? Раз не смог жить в таборе.
— Думал, что нет.
— Почему в прошедшем времени?
Он вдруг делает движение, переворачивает меня на спину и оказывается сверху. Языки пламени мистическим светом лижут наши лица. Мы смотрим друг на друга, не отрываясь. Обнаженные, горячие.
— А потом я встретил тебя.
— И в душе твоей дебош, — цитирую его же.
Улыбается,
— Он самый.
— Ну прости.
Я машинально обнимаю его, он утыкается губами в шею. Целует. Обнимает.
— Может быть, ты просто сделал шаг в сторону, например, спасая того ребенка, и увидел, что мир шире? Шаг в сторону — это ведь поступок. Важный, иногда опасный. Я тоже сделала шаг, когда приехала в столицу.
— Я хочу, чтобы ты родила мне еще детей, — произносит зачем-то.
Замираю. Он снова целует.
— Прости за смелый заход. Сильная страсть должна приносить детей, зачем она еще нужна. Я сильно тебя хочу, и хочу еще детей с тобой.
Крепко зажмуриваюсь.
За год я сделала невозможное: обратила его внимание на себя. Мне было так больно, одиноко, я так старалась. И вот он рассмотрел. Надолго ли?
— Сейчас это говорит Максим или Ману? — подкалываю.
Улыбается. Снова целует в шею.
— Оба. Ты знаешь, наверное, я только с тобой и веду себя по-настоящему. Не притворяясь, не играя роли.
— Жесткий. Старомодный. Циничный. Хитрый. Лицемер, — выплевываю слово на за словом.
Он пожимает плечами:
— Выходи за меня.
Смеюсь.
— Знаешь, в чем ты прокололся? Когда я за тебя выходила, я ведь знала, какой ты. Практически с самого начала знала.
— И всё равно пошла.
Ты думал, что тебя нельзя полюбить настоящим, потому притворялся для одной цыганом, для дугой — русским. Дурак.
— Я не готова тебе ответить про новых детей. Ты меня обижал много раз. И я тебе не верю.
Макс перекатывается на бок, вновь смотрит на огонь.
— Если я это исправлю?
— Как? Лично я с трудом представляю, как ты будешь терпеть мои поездки в Европу, фотосессии, поклонников.
