Топ-модель 2. Я хочу развод

Кто же занимался домом?

— Папуша. Она водила меня в сад, потом в школу, готовила завтраки, делала уроки. Потом и об Эле заботилась.

— А теперь и о Вите, получается.

— Она как будто реализовалась как мать. И Бог не дал ей своих детей.

— Это невыносимо грустно. Я бы так хотела, чтобы у нее родился ребеночек.

— Я бы тоже хотел. Она думает, что ее прокляли, но это не так.

— Ты не веришь в проклятия?

Он допивает вино и разливает новую порцию.

— Я думаю, что пока не знаешь свою судьбу, можно ее изменить. А как только узнал — то всё. Папуша уверена, что знает.

— Поэтому ты против того, чтобы гадали мне?

Он чуть улыбается, и я продолжаю:

— Если бы ты считал это ерундой, ты бы не был так категоричен, поэтому не отпирайся.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Представь, что ты стоишь неподвижно и светишь фонариком в темноту. Вот то, что видишь при этом — иногда могут показать карты. Наверное. Но если ты сделаешь шаг назад, в сторону, вперед — картинка откроется шире, иначе, не знаю, по-другому.

Карты показывают твое будущее из той самой точки, в которой ты находишься в данным момент. Главное не забыть, что можно шагать.

— Шагать бывает трудно.

— Бывает, малыш. Верно.

Некоторое время мы снова молчим. Мы редко говорим вот так серьезно, и мне это нравится.

— Расскажи, когда ты набил татуировку. Если не секрет, конечно.

— Давай без секретов, — отвечает поспешно. — Я тебе отвечу, если спросишь. Надоели секреты.

Чуть приподнимаюсь и рассматриваю его плечо — необычная татуировка. Выполнена с большим вкусом и мастерством, видно, что дорогая, я знаю, что он летал заграницу к особому мастеру, но при этом странно простая.

Колесо. Просто старое колесо, будто от убитой повозки.

— Примерно такое же колесо, только схематическое, изображено на цыганском флаге. Это как-то связано?

— Я пытался примириться с самим собой, не мог понять, цыган я или кто. Это был шаг. Тогда казалось, что тот самый.

— Внешне — цыган, и еще какой.

— Внешне — да, — улыбается шире. — Но одной внешности оказалось недостаточно, чтобы, хм, проникнуться культурой.

Меня воспитывали Ба-Ружа с Папушей на цыганских сказках и былинах, я это впитывал. Потом выходил из дома и видел совсем другой мир, который тоже нравился. Пытался как-то состыковать, наложить одно на другое, найти компромисс.

— Получилось?

— Нифига. В некоторых вопросах нельзя усидеть на двух стульях. Я пытался, но когда пришлось выбирать, то не смог вернуться в табор.

— А хотел? — Аж приподнимаюсь. — Серьезно? Ты думал жить в таборе?!

— Ну. Размышлял.