Получается, Кирилл рассказывает, сколько букетов у нас на кухне стоит и какие из них от меня.
Раздражение волной накрывает, нутро требует заткнуть поганцу рот немедленно. Это изнутри идет, из генетического кода ромы. Моя женщина, моя жена.
Гашу порыв. Что-то странно часто эти домостроевские замашки во мне кипят в последнее время. С бывшей все ровно было. Человеком слыл адекватным. С женой — прямо захлестывает желание спрятать ее от мира. Коленки ее острые опять же. Пиздец как красиво.
— Она всегда такой была, — продолжает теща.
А они знают, куда давить. Где больно.
— Не понял. Вы намекаете, что жена мне изменяет?
— Смотреть за ней надо, — нервно бурчит тесть. В окно пялится, моего взгляда в зеркале избегает. На месте ерзает. — Недоволен я. Совсем недоволен. Столица плохо на Аньку влияет.
— Мы на твоей стороне, Максим, — добавляет теща заговорщически, касается моего плеча. — И Кирилл тоже. Он за Аней обещал присматривать.
— У нас все в порядке. Я своей жене полностью доверяю.
— Не так я ее воспитывал, — повторяет тесть. — В ежовых рукавицах держали девку. По дому с самого малолетства работала. Грядки, куры, скотина — все на ней. Уборка. Откуда эта страсть к ресторанам? Букетам? Тьфу! Аж тошнит.
— Это ты ей покупал пирожные! — взрывается теща. — Тайком ее с собой брал, думаешь, не знаю я! Кирилл дома, а эту по кафЭ! Вот твое кафЭ во что вылилось!
— Давайте разговор этот закончим, — чуть повышаю голос. — Он всем неприятен. Я… тоже люблю кафе. Здесь все любят.
— Да было-то два раза, может! — рявкает тесть, не слушая меня.
Блядь.
— Вот они, твои два раза! Принцесса выросла, скоро муж нам ее вернет! Вся деревня только и обсуждает нашу семью!
Руль вправо, в карман у магазина. Глушу движок и оборачиваюсь.
Эти двои застывают, на меня как на удава пялятся.
— Значит так. Давайте кое-что сразу проясним, а то впереди неделя жизни под одной крышей. — Я отстегиваюсь, чтобы повернуться больше и поймать зрительный контакт. — Мне нравится ваша дочь Аня.









