– Дело не в том, что мне тогда повезло донести воду, а тебе нет. Слова у тебя текут прямо в руку, не достигая рассудка. С другой стороны, начни они там застревать, был бы у меня столь дивный скорописец, как ты?»"
"Ближе к Верхним воротам начали попадаться хасины. Не настолько отчаянные, как телохранитель Топтама, углубившийся в город почти до исада, но всё-таки посягнувшие войти в недра земли. Молодые воины покупали рыбные лакомства у набежавших торговок, засматривались на бойких выскирегских красавиц. Сами ходили по двое-трое – опасливые чужеземцы, не вполне убеждённые в перемирии.
Они приветствовали Топтаму, как вождя, вернувшегося из набега, глаза вспыхивали восторженным предвкушением добычи и славы. А ещё они покидали облюбованные дела и тянулись за Топтамой наверх. «Ну да. Нижайший телохранитель. Неприметная рука на клинке…»
Когда вышли на свет и в стороне показались войлочные шатры, Топтама остановился.
– Выслушай, правдивый райца праведного Эрелиса, – немного торжественно обратился он к Ознобише. Приосанился, даже стал выше ростом. – Здесь, где над нашими головами простёрт клочок неба Хур-Зэх, пришедший свободным может говорить откровеннее, чем в подземельях.
– Зачем? – только и выговорил Ознобиша.
Костный хруст, выбитые зубы, кровь на камнях подземного хода… Бедный Смоголь, обмякший на руках у порядчика…
– Я пожелал с лица на лицо узреть твоё благородство, о коем премного наслышан.
Ознобиша потянулся к шапке, собираясь преклонить колено перед шагадом.
– Славные дщери Хур-Зэх не брезгуют одеваться в мужское, чтобы выиграть скачку или отомстить за родню. Целомудренная тайна царевны неприкосновенна, советник. Но скромный телохранитель Топтама всё же тщится надеждой, что ему позволят ещё перемолвиться с маленьким служкой, не дающим спуску обидчикам.
Безымень
В Выскиреге много колодцев.
Есть питьевые. Туда трещинами течёт влага с капельников, с залежей снега, венчающего утёсы.









