6
0Мы ждали тебя, чтобы протрубить в рога ополчения.
Гайдияр закатил глаза и с шуточным стоном откинулся на подушки.
– Итак, правдивый райца… – снова заговорил Эрелис. – Когда-то давно я спросил тебя, отчего в Шегардае мне верят во имя отца, славного благодетельным правлением, а в Выскиреге я прозываюсь ворёнком.
Невлин сдавленно охнул.
– Надо было мне сразу про непотребство сказать, – зевнул Гайдияр. – Я бы переловил болтунов и задал плетей, а самых бесчинных отправил каяться над волнами. – И хохотнул. – Да и райца сберёг бы портки, что по твоей милости в Книжнице просидел.
Восемнадцатый царевич подхватил было веселье, но Гайдияр оглянулся через плечо, и Хид, кашлянув, смолк.
Эрелис медлительно кивнул:
– Ты прав, смелый осрамитель нечестия. Поносные речи о праведных непозволительны. Однако твоя карающая рука, сбив худые вершки, не тронула бы корешков. Я воззвал к проницательному разуму Мартхе из желания знать, чем питаются корни злословия. Мне править Шегардаем, я хочу взращивать то доброе, что сеял там мой отец, и убежать… самой возможности превратного истолкования моих дел.
Ознобиша быстро покосился на Ардвана.
– Значит, таково моё счастье, – горестно вздохнул Гайдияр. И сгрёб под спину подушки. – Окажи милость, великий брат! Уж ты пни сапожком, если на двенадцатом Гедахе меня вдруг дрёма возьмёт."
"«Откуда узнал, что я Двенадцатого помяну?.
Эрелис кивнул.
– Теперь наш малый круг воистину полон. Говори, райца. Я желаю услышать твою правду.
Ознобиша прикрыл глаза веками. «Первый камень в подстенье…»
– Итак, – произнёс он, – по воле моего государя и во славу древних правд, вручённых этому райце наставниками и книжной наукой, я начинаю. Да склонят к нам ухо Боги доблестных праотцев и Владычица, карающая всякую ложь!.. Во дни благородного Первоцаря, соимённого завтрашнему правителю Шегардая…
Гайдияр шумно вздохнул.
– Не прогневайся, государь! – ворвался в сосредоточение райцы торопливый голос Ваана.
Ознобиша вздрогнул, распахивая глаза. Нарушение обряда требовало чрезвычайной причины!
К старому книжнику обернулись все, кроме заменков.
Эрелис спросил невозмутимо:
– Что встревожило тебя, умудрённый наставник?
Ваан с трудом разогнул колени.
– Ты волен в моей седой голове, но святой долг учёности обязывает меня… Юный райца сразу начал с ошибки… страшусь внимать дальнейшему, не поправив услышанного…
Дымка зевала во всю пасть, заново устраиваясь на любимых коленях.
