Завтрашний царь. Том 2

 – Батюшка мой тайных воинов завсегда принимает, когда они из Чёрной Пятери до нашего здоровья сворачивают.

У Светела заново пошла мурашками кожа.

– Вот как, – проворчал он в повязку.

Тремилко приосанился:

– А всё с того, что учитель воинский, Ветер, когда-то святого дедушку из Шегардая привёз Другоню отмаливать… Другоня – это старший брат мой. Теперь в городе жрецом, всяк день Владычицу славит.

«Ветер! Ишь каков. Да и Злат ему благодарен…»

Делать нечего, Светел внимательно слушал. Кивал. Укладывал в память.

– Боярин Гелха сам с воинского пути, – явно гордясь, рассказывал Тремилко.

 – В Чёрной Пятери был державцем.

– Кем?

– Державцем. Поварней и ухожами ведал, чтобы у тайных воинов, пока они дома, всего было в достатке. Теперь дворцовое державство поднял царевича ради! И уж не удаст!

– А… дома без него что? – трудно выговорил Светел. – Ну… в Пятери этой? Двор без присмотру?

– Зачем без присмотру? Там молодой державец остался. Роду неприметного, но, сказывают, толков. Лыкашом Звигуром величают! Знай нас, гнездарей!

«Воробыш?..» Светела аж замутило. Всё, что старательно отодвигал, нахлынуло разом. Пир в Житой Росточи… Саночки, собранные любимому сыну… звериный вой Оборохи, а после… «Которого себе на племя оставишь, дикомыт, лоб не умыт?» Взгляд Ветра, упёршийся в него, Светела… нож Лихаря… шаг Сквары…

– Пойду своих наведаю, – буркнул Светел и отвернул к скоморошне.

Глаза не смотрели, воздух жёг горло. Душа так неистово желала проломить время, что казалось, ещё чуть, и нынешний Светел, могучий, закалённый, оружный, провалится в давно истаявший день. Заслонит отца с братом. Втопчет в землю мораничей…

…Никогда.

Он вдруг понял, что никогда не найдёт брата.

Так девка ждёт доброго жениха – завтра стукнет в ворота… послезавтра… на следующий год… В мечте успевает прожить весёлую грусть свадьбы, супружество, детей, внуков… а потом вдруг, будто кто в бок толкнул, понимает – не выглянет солнышко. Впереди дождь да слякоть, осенняя долюшка вековухи.

«А всё равно искать буду. Пока над его могилой не встану. Или сам голову не сложу! Пусть будет что будет… даже если будет наоборот!»

– Светелко!..

Сквозь помрачение голос полоснул детским криком… оттуда.

Светел вынырнул из полыньи, вскинул голову, огляделся.

К нему, оскальзываясь валеночками набосо, бежала Лаука. Встрёпанная, в одной поддёвке, без шубки. Подскочив, со всхлипом бросилась на шею, а из-за болочка вывернули новожиличи. Много, чуть не десяток. Все злые, кто с хворостиной, кто с кнутиком, кто даже с кайком. За что девку целой ратью ловили? Светел примерно догадался. Ему не было дела. Он снял со своей шеи тонкие руки. Убрал за себя плясунью. Оскалился:

– Ну?..

Они призадумались. Остановились. Жаль, Светел самого себя не видел со стороны.