Завтрашний царь. Том 2

– Самого тебя как хвалить будем? – спросил Ирша. – Тоже Грёмой небось?

Мальчишеская сарынь снова стала глумиться:

– У него имя гордое!

– Боярину впору!

– Сапогами красуется, да след лапотный!

– Мечом кличут! Свардом!

– Цыц! – окоротил издёвщиков Ирша. Смелый паренёк ему нравился. – Не иначе, тому воеводе память воздали?

– Нет, – отрёкся деружский.

Хотел говорить ещё, ибо внемлющий слушатель – масло для языка. Он ещё понятия не имел, как умели слушать мораничи. Но сани ползли вперёд, тропившим надлежала замена. Крикнул межеумок, Свард ударил малым поклоном и побежал, отпущенный, ломать дорогу по целику.

Воронята его проводили глазами. Задумались.

Вспомнили про Цыплю.

Девочка шла понурясь. Ирша вздохнул:

– Золотом бы от подобных сказов уши завесить…

Она только глянула. Устрашит ли давняя притча, когда в живой памяти смерть любимого брата?

– А я напугался, – сказал Ирша. – Больно-то как, Матерь милостивая! Я бы смог?

Они вышли к упряжке, и дедушка-возчик подсадил Цыплю на оботура. Он скучал по семьянам, оттого чужую внучку баловал как умел. Пока мимо тянулся оболок, Гойчин очень тихо спросил:

– Тоже дядю Ворона вспомнил?

Особое покаяние

Когда-то дорогу к Чёрной Пятери чистили после каждого снегопада.

Затихала метель, и новые ложки бежали с лопатами огоивать последние вёрсты. Обретали телесную крепость, нагромождая сугробы. А путник, завидевший над лесом Наклонную башню, вскоре спускался в этакий жёлоб с нечастыми боковыми проранами. И ехать легко, и двухсаженные стены являют мощь воинского пути. Это знал Ветер, это знал Лихарь. Правда, последние годы снег стало всё трудней побеждать. Жёлоб мелел. Укороченный, ныне виднелся лишь до тропки на боевой городок.

«Отсель не сойдём, – упёрся новый учитель. – Не то решат простецы – оскудело тайное воинство!»

На самом деле с гибелью Ветра иные вправду стали так думать.

Сегодня шепотники могли убедиться, сколь ошибались. Дорога лежала ровная. Выглаженная великим общим усилием. Возчик аж бородой повёл, как увидел. Мерно шагавшие оботуры взбодрились, ожидая стойла и корма. Задолго до знакомой тропинки встречь поезду стали выходить уноты воинского пути. Подбегали на лыжах, оружные, ладные, гордые. Братски здоровались с межеумками, сыновски кланялись стеню.

Новые ложки притихли вконец. Вчерашние сироты, никчёмки, деревенские забитыши переглядывались: «Неужто и мы будем такими?»

Это они ещё не видали славы.

Одолев плавный поворот, поезд споткнулся.

Умолкли все голоса.

Впереди на дороге стоял всего один человек.

Очень легко и просто одетый, даже без шапки. Волосы бледного андархского золота трепал ветер.

– Источник… – позёмкой пролетело над поездом.

Ждали приветных слов, приказаний… Меж отвесных белых стен вспорхнуло пение дудочки.