6
0
– Прямо как у нас, в Нетребкином острожке, – привычно пробормотал Ирша.
Выдуманная родина давно перестала быть пустым словом, воронята зримо представляли опрятные избы, ухожи, тёплое озерко. И мир, который трудится сообща, чтобы в каждом дворе был сытый достаток. Там не швыряют сосульками в изгоев-сирот. Там вечерами сходятся на беседы и дядя Ворон поёт свои дивные песни, а время от времени приезжают настоящие скоморохи…
Вроде тех, что расположились у двери. Старый дядька, белый дед, красивая гибкая девка. И ещё дикомыт-охранник, но того почти не видать. Северянин, неуязвимый для стужи, всё больше торчит во дворе, стережёт возок и упряжных быков.
Поезд, с которым ходили в Правобережье, давно отбыл своим путём – в Шегардай. Кажется, торговому люду со всей губы нынче дорога только туда. Воронята шли в Чёрную Пятерь сам-друг. Ирша хранил маленький запечатанный тул. Гойчин придумывал, что говорить Лихарю, о чём умолчать. И как умолчать, чтобы не дознался.
Половину кружала заполнили люди промышленника Новожила, ехавшего из-за Пролётища – конечно, тоже в Шегардай, на праздничный торг.
И никакой наёмной охраны, всё сами, всё по плечу.
Хозяин перепутья накрыл для них стол, разогнав местничей по углам, и те взяли обиду:
– Понаехали богатеи.
– Добрый люд без правды теснят.
Новожиличи не остались в долгу:
– А ты наши животы счёл?
– Изведал, каково доставались?
– Наши Ямищи от злых чужан отбивал?
Старосёлы было примолкли перед таким сплочённым налётом.
– Где Звончей? Пусть сыграет!
Побежали искать перехожего гудца, забредшего недавно в кружало. Он скоро пришёл, важный, нарядный. Принёс андархский уд, сел слаживать струны.
Тайные воины вновь вспомнили дядю Ворона. Радостно изготовились слушать.
Дверь бухнула, из сеней вошёл дикомыт. Именно вошёл. Воронята и взрослые коротышки перелезали порог, этот перешагнул. Приметливые мораничи обратили внимание, как сразу изменился взгляд парня.
Когда этот мир посетила Беда,Оплавленным камнем стекли города,Разверзлась земля, возмутился Киян…Сказали жрецы: за духовный изъян.
