Завтрашний царь. Том 2

И человек страшен, которому оно привычнее ложки.

– Удалая ставка, – сказал кто-то.

Чем ответить, чтобы не сорвался, не выплеснул гнев свой и боль этой совней да по слишком хитрым головушкам?

Посмотрели на хозяина кружала. Тот взгляд отвёл.

Посмотрели на Хобота. Тот задумался. Мигнул хозяину, вышел.

Хозяин быстренько принёс угощение и, конечно, пузатый жбан пива. Сам принёс, потому что блюдницы побежали за Хоботом, но это заметили только те, кому надо, прочие лишь узрели знак уважения.

Жбан опустел едва наполовину, когда Хобот вернулся.

За руку вывел ответный заклад: душу-девицу-загляденье. Свободным локтем малявка прикрывала лицо, но с Хоботом, даже косоруким, шутки были плохи. Девчонка трепыхнулась пойманной птахой, всхлипнула, замерла, выставленная на погляд.

– В грех великий вгоняешь, твоя почесть витяжеская! Любимицу от груди отрываю!

Ага, любимицу. Кто сравнится с непутками в умении выдавать говно за годьё? Они, за неимением краски свекольной, бледное личико разрумянят скорыми оплеухами. Следы вчерашних побоев замажут белилами. Заставят серые губы процвесть пунцовыми маками.

Натолкают под одежду тряпья, даруя тощему телу приятные для мужского глаза округлости. И жиденькие волосы развратно переплетут надвое, добавив мочала, чтоб косы толще цыплячьей шеи казались.

Витязь на заёмную красу если и глянул, то с отвращением. Лишь кивнул, хотя против его совни ставка была ничтожная.

Ему было всё равно.

– Каково играть желаешь, твоя почесть? Опять на мечи загадаешь?

– Нет. Кому старшие знаки придут, тому и кон забирать.

По узору булата стекали отсветы жирников.

Клинок плакал, предвидя неминучую разлуку с хозяином.

Хобот долго тряс кости в кулаке, трогал обереги, заводил глаза к подволоку. Наконец метнул.

Выпали копья и мечи.

– О! – сказал Хобот. – Доброе знаменье!

А как ещё толковать, ведь совня – разом меч и копьё.

Косой взял кости твёрдой рукой. Подкинул, бросил не глядя, легко и бестрепетно.

Кубики ещё катились, а к совне потянулось десять человек разом…

И не дотянулись, потому что на обеих кознах выпали гусли.

Крохотные резные значки до удивления напоминали Незамайкины Обидные, умолкшие под мёртвыми звёздами.

Будь Косой хоть немного трезвей, он бы заметил: людишки, толпившиеся у стола, смотрели на его выигрыш как на чудо. Коего – это они точно знали – быть просто не могло, но… было же…"

"Хобот, недовольно бормотнув, откинулся на скамье. Он-то думал уже нынче со свистом и гиканьем нестись прочь, на ходу прикидывая, где расторгуется, в Шегардае или в Вагаше. В городе выгодней, в Вагаше скорей.

Ворьё, напротив, обрадованно загудело.