6
0
– Гляди бодрей, хранитель, – сказал привратник, пододвигая пузатую кружку. – Всё обошлось. Стены есть, а сажа отмоется.
– Обошлось, – деревянным голосом ответил Нерыба и… вдруг заплакал.
Он скорбел о потере одного самодарного светоча, но теперь видел, что пожар сгубил сразу два.
«Лютый вышел!»
Когда-то Озарка была в «Баране и бочке» всего лишь ласковой девушкой. Сновала между печкой и погребом, стелила столешники, намывала полы… присаживалась на колени к щедрым и богатым гостям. Наконец поскопила деньжат и выкупила у прежнего хозяина долю. А когда тот, старея, наскучил делами – всё кружало к рукам прибрала.
– Да ну, разве ж сама она? – отмахивалась сплетница Вяжихвостка. – Истинно сказываю, желанные! С самого начала Темрююшка её руками платил! А у него, сокола нашего, денежки вестимо какие! Людской кровушкой капают…
Будто Темрюй всякий день городских богатеев к дыбе водил. Да не по первому разу.
– На Полуденную очей без срама не вынесешь, – вторила подружке Ягарма. – Непутки все мудрушки! Приодетые, как честным жёнкам не снилось! Охти-мнешеньки, бесславье…
– А доброго молодца обольстят, уж в собачнике рогожку больше не стелют.
– Да ну! Нешто правда четами?
– Взабыль говорю, подруженька. Чужих мужей за руки прилюдно берут! С ними пляшут многовертимо, ногами топочут!
– А верно ли, что одну любодейку матушкой величают?
– И это правда истинная. Сидит в доме том чисто боярыня! Всей ратью казотливой заправляет. Бают, пришлая, Чагой люди ругают…
– Охохонюшки, грехи непрощённые, – ужасалась Ягарма. И добавляла опасливым шёпотом, косясь за плечо: – А и наша-то хозяюшка, поглядеть, до сего дня старое выкланивает да замаливает…
Это они судили Озаркин обычай засылать гостинчики людям уважаемым, но сирым.
– К наследству рученьки тянет, – провожая очередного доверенного ночевщика с нарядной корзиной, шептались вздорные уличанки.
Верешку неизменно хотелось броситься в спор. Осрамить завистливых баб, постоять за Озарку.
Некого спросить. Никто открыто не скажет, а в спину посмеются наверняка.
И Тёмушка водиться не станет…
Уж лучше промолчать, как всегда!
Сегодня путь-дорожка Верешку предстояла совсем недалёкая – на Лапотную, к Пёсьему Деду.
Колёса тарахтели по мостовой, выстукивая: «Так и надо тебе, так и надо тебе, так и надо…»
Ох, не любил Верешко в те ворота стучаться!
Пёсий Дед знал собачье тайное слово, с этим никто даже не спорил.
