Запад-81 (СИ)

Иначе бы туда не направили вдоль железной дороги одну из наших двух танковых рот и 3-ю мотострелковую роту батальона.

— Как там Мальчиш-Кибальчиш говорил? Нам бы день простоять, да ночь продержаться? — грустно засмеялся ротный.

Часа через три он, вернувшись из штаба батальона, сообщил:

— Хреновые там, в Поречье, дела. Не удержали деревню остатки 213-го пехотного полка, драпанули в лес. Ты не обижайся, Григорьич, но пока вас, белорусов, фрицы к ногтю не взяли, хрен вы воевать начали. Может, часть этих беглецов, побросавших винтовки, со временем и уйдёт в партизаны, но пока драпают быстрее собственного визга.

И нам бегством правый фланг открыли.

Обидно, конечно. Но видел я как-то статистические данные о дезертирстве в первые дни войны. Действительно, было такое: самый большой процент дезертиров — белорусы из только что присоединённых к СССР областей. А 56-я стрелковая в значительной мере из них и сформирована. Надеялись под бабьей юбкой отсидеться. И донадеялись до Хатыни и уничтожения каждого четвёртого жителя республики. Хотя мне-то, знающему об этом из истории, легко рассуждать.

Они же не знают, как фашисты будут себя вести. Мы, белорусы, народ мирный, чтобы нас на настоящую драку раскачать, надо очень постараться.

Кроме того, вовсе не факт, что с поля боя бежали только белорусы. Эти территории ведь всего два года назад относились к Польше. Значит, в дивизии и поляки, и литовцы, и евреи были. Но всё равно обидно. Не за слова Злобина, за жителей Белоруссии, проявивших такую низкую сознательность, обидно.

— А с третьей ротой что?

— Тоже отойти пришлось. Не успели они до бегства пехоты. С ротой против полка не попрёшь.

И от танков, движущихся колонной по узкой дороге, там мало толка. Танки возвращаются, а Радченко в Рыбнице заслон организует на случай, если егеря не Озёры, а в нашу сторону двинутся.

Вот же чёрт! Старались, старались, а всё равно получается, что немцы нас с севера охватывают.

Прода от 25.01.23

24 июня 1941 г., 22:30. Алитус — Меркине

Командир 5-й танковой дивизии Фёдор Фёдорович Фёдоров (или, как выразился кто-то из красноармейцев, «трижды Фёдор») начал оборудование позиций на восточном берегу Немана возле Алитуса ещё 19 июня.

Даже не зная ни о странном происшествии в районе Дретуньского полигона, ни об известиях, которые в тот же день привёз в Москву Дмитрий Фёдорович Устинов. И, как выяснилось днём позже, когда по военным инстанциям прошёл приказ о подготовке к отражению немецкого нападения, поступил дальновидно. Так что немецкие бомбардировщики, часть которых всё-таки прорвалась сквозь авиационный заслон «сталинских соколов», впустую истратили бомбы, сброшенные на военный городок дивизии.