Мессеры тоже рассыпались на пары, но и мои ребята не промах. Двое фрицев клюнули носами и потянулись к земле, ещё два задымили, отворачивая в сторону. Два самолёта неполного звена ссадили ещё двоих, пытающихся уйти наверх. Надёжно. Одному срубили крыло, а у второго полетели брызги от стёкол фонаря.
С ведомым отвлекаем растерявшихся немцев атакой на встречных курсах, мы выше, они ниже, но чуть раньше дистанции открытия огня «проваливаемся» под немцев. Их строй окончательно рассыпался, и ребята ввязались в типичную «собачью свалку». Только у нас машины куда более скоростные, хоть и менее манёвренные на горизонтали.
Всё, кончились фрицы. Все 18, две эскадрильи.
Что с топливом? В бою его не жалели. Минут десять в воздухе продержимся, и пора уходить на восток. «Ястребки» уже ушли, и мы остались одни. А к западу — новая групповая цель, пойманная локатором. «Лаптёжники» ромбом. Но уже с прикрытием восьмёрки мессеров. Спускаемся ниже, на три километра. Нас заметили, и все Ме-109 потянулись вверх.
Ме-109
— Бьём «худых» с кабрирования в брюхо на наборе высоты.
Прода от 07.01.23
Лейтенант Александр Лукашенко, 22 июня 1941 г., 19:30, северо-западнее городка Друскеники.
Как хорошо, что нашему полку обозначили позицию на правом, восточном берегу Немана, а не у самой границы. Немецкая артиллерия загрохотала так, что донеслось и до нас, окопавшихся километрах в тридцати от неё. Хотя, наверное, это был гул не столько выстрелов пушек и гаубиц, сколько от разрывов выпущенных ими снарядов.









