1
0"
"Очень не любил менять уже принятые решения, но не с бараньим упрямством самодура, а требуя весомых аргументов необходимости этих изменений. И если аргументы действительно были весомыми, соглашался с ними. Иногда даже отпуская скупую благодарность тому, кто настоял на своём.
Но на этот раз не было никаких споров и принятия решений. Высокие армейские чины, партийные и советские деятели, самые разнообразные конструкторы, неожиданно для себя собранные в столь большом количестве, просто смотрели и слушали, что им рассказывают люди, хоть и переодетые в форму красноармейцев, на какие-то… не совсем от мира сего.
Конструкторов сгруппировали по специфике их работы. Чтобы не забивать головы лишней информацией, оружейников, проектирующих стрелковое оружие, никто не тащил к танкам, ракетам, автомобилям, пушкам и специальной технике. Двигателистов ограничили показом тех основных образцов, в которых был установлен предмет их специализации. Танкостроители ограничились своим кругом показа. До образцов грузовиков и легковушек, вывезенных с Дретуньского полигона, дошли только партийно-советские деятели и представители автозаводов.
Сделано это было даже не столько из соображений секретности (ну, как можно не увидеть, даже издали, громадину ракеты Р-17 на пусковой установке?), сколько для того, чтобы не создавать огромную толпу. И без того начальник сталинской личной охраны Власик весь издёргался.
— Что скажешь, Клим? — усмехнувшись в усы, спросил Ворошилова генеральный секретарь, когда они направились к автомобилям и прочей гражданской технике.
— Далеко ушли вперёд наши потомки! — выпалил тот. — И я рад, что данные образцы попали именно к нам, а не к Гитлеру.
— Этого недолго ждать осталось, — с досадой махнул рукой Сталин.
— Чего? Того, что потомки начнут перебегать со своей техникой к германцам?
— Того, что образцы многого из увиденного нами окажутся у немцев. Пусть в разбитом, сожжённом, взорванном виде, но окажутся. Ведь часть из этого уже воюет на фронте, а во время боевых действий, как ты знаешь, случается всякое.
Разговор прервался, чтобы дать возможность рассказать о продукции советского автопрома рубежа 70−80-х годов. Сталин даже посидел в «Волге», представленной как основная чиновничья машина. Кажется, ему понравилось.
— Что будем со всем этим делать, товарищ Малышев? — обвёл рукой автомобили Предсовнаркома.
— Изучать, — без заминки выпалил нарком среднего машиностроения. — Изучать, думать, как можно внедрить в производство посильные нам конструкторские решения.
