0
0Теперь у нее не осталось сомнений, почему он так торопил Джулиану с продажей особняка. Только не повезло ему, горемычному: робкой, зависимой Джулианы больше нет, а новая хозяйка ее тела ничего продавать не собирается! Даже за все золото мира!
Тем более, что такую сумму никто не предлагает.
– Неразумно держать столь свободолюбивое животное в городе, – Марк чопорно поджал губы. – Пегасы нуждаются в просторе лугов и полей! Вы согласны, Джулиана?
Он обернулся к хозяйке дома, и в его голубых глазах мелькнула печаль.
Догадаться было несложно: Десмонд совсем не прочь держать крылатого жеребца, кормить его отборным овсом и ежедневно выгуливать в Гайд-парке, похваляясь модной сбруей, если на это хватает средств.
Но сама Юля считала, что животные – вечные дети. Что крылатый конь, что собака, что хомячок. Ребенок вырастет и станет самостоятельным, а живность до конца своих дней будет требовать ухода и внимания. Как там у Экзюпери? “Мы в ответе за тех, кого приручили”.
Юлии Петровне по горло хватало ответственности на работе. Поэтому дома она даже рыбок не держала.
– Вы правы, милорд! – отозвалась попаданка, неожиданно для себя принимая сторону Десмонда. – Животным нужно много внимания.
– Джули! – Софи подпрыгнула, словно ее оса ужалила, но заметив тень на лице подруги, усмехнулась и капризно топнула ножкой: – Да что с тобой сегодня не так? Ты же всегда со мной соглашалась!
– Ну, раз я всегда соглашалась…
Не стоит слишком явно себя выдавать и показывать, что у Джулианы появился характер. Еще неизвестно, как здесь воспримут новую личность и… как обстоят дела с инквизицией.
Поэтому Юлия-Джулиана демонстративно вздохнула, подарила виконту понимающий взгляд и пошла наверх – за шляпкой.
Выходя из гостиной, она еще успела услышать, как Десмонд сказал:
– Вы же не против, если я сопровожу вас к мадам Лефевр?
И как София ответила:
– Беспокоитесь за невесту? Ах, поверьте, рядом со мной ей ничего не грозит!
Глава 8
Дамы выпорхнули из дома как птички. Одна цветом напоминала ворону и держалась скованно, зато вторая с лихвой компенсировала ее мрачность своим блеском и быстрой речью:"
"– Сейчас немедля к мадам! А потом посидим в кафе на набережной.
Юля не сопротивлялась. Ей хотелось взглянуть на Лондиниум, который в памяти Джулианы казался чем-то огромным, мрачным и неприступным. Да, общими чертами город напоминал Лондон девятнадцатого века, знакомый Юле по историческим гравюрам, но только общими. Ведь этот мир развивался иначе.
