Развод и девичья фамилия

А тут — всё перед ней.

— Знаете, я так крепко сплю, просто ужас! Даня, конечно, спокойный мальчик, но даже спокойный грудной младенец легко доведёт взрослого до изнеможения, — неожиданно произнесла няня. — Только голову опущу на подушку — сразу выключаюсь, и хоть пушкой над ухом пали — не услышу. А Даня закряхтит — немедленно просыпаюсь. Только им издаваемые звуки и слышу, а всё остальное проходит мимо меня.

И кормилица улыбнулась.

У Стеллы отлегло от души — правда или нет, но Елена Михайловна ясно дала понять, что ничего не слышала — спала. Значит, можно на эту тему больше не комплексовать. Она ответила няне улыбкой и с замиранием сердца подошла к детской переноске.



Малыш ещё спал, но уже был на грани между сном и явью. Возможно, ему требовалось сменить подгузник или он проголодался, в любом случае, его что-то беспокоило, но сон пока не отпускал. Крошечное личико хмурилось, губки кривились, потом гримаска разглаживалась, и несколько секунд мальчик ровно сопел. Но потом снова принимался ёрзать, кряхтеть и сдвигать бровки. И снова расслаблялся.

Проделав это два или три раза, Данила, наконец, решился — нижняя губа малыша выпятилась вперёд, мальчик несколько раз обиженно всхлипнул и заревел. Из-под закрытых век покатились слёзы, личико покраснело, голос набрал высоту и мощь.

— Не иначе, певец будет. Вон какой голосина! — восхитилась няня. — Плачет редко, зато на всю катушку.

Она хотела подойти и взять ребёнка, но Стелла её опередила — наклонилась над переноской и, бережно придерживая малыша под затылок, вынула его, удобно положив на сгиб левой руки.

Надо же — не забыла ещё, как это делается!

Мальчик немедленно перестал кричать и, повернув голову на бок, захлопал губами.

— Проголодался, — умилилась Елена Михайловна. — Давайте сюда!

Стелла с сожалением передала неожиданно тяжёленького «голодающего» и со странным чувством непонятно откуда взявшейся зависти, смотрела, как ловко кормилица выпростала грудь, и как жадно Даня к ней присосался.

Мальчик ел, водя кулачком по груди кормилицы, старательно работая щеками, временами дрыгая ножкой.

— Мужичок! — ласково констатировала Елена Михайловна. — Если проголодался — прямо сейчас вынь да положь! Нетерпеливый, как все они.

Стелла не удержалась, потянулась и погладила пальцем кулачок сына. Провела сверху, потом по ладошке и тихо рассмеялась, когда ребёнок сжал ручку, поймав её палец в плен.

Дождавшись, когда Данила поел, мать сразу его забрала, прижала к себе «солдатиком», придерживая за спинку и голову, ожидая, когда выйдет воздух.

— Пелёнку бы подложить на плечо, — озабоченно заметила няня. — Срыгнёт ведь.

Господи, какая ерунда! Подумаешь — срыгнёт? Можно переодеться!

Ей не хотелось даже на секунду отстранять от себя сына.