Второе дыхание

Или добавь ты, увеличь свою долю.

— Мы сделаем по-другому, — решил я. — Дам деньги на два самолета, но якобы это будет кредит от немецкой компании на более хороших условиях, под семь с половиной процентов, а не восемь, как у швейцарских банков.

Я бы мог и «Ломбар Одье и Ко» продавить на такой процент, но тогда бы доход пошел им. А так мои деньги будут приносить прибыль мне и заодно развивать мой бизнес. Мы списались с компанией «Авиационные заводы Дорнье». С заказами у них, как я понял, было не ахти, поэтому с радостью согласились построить еще два самолета по нашему проекту, пообещав скидку в три процента.

Я слетал туда, встретился с директором Густавом Шульцем.

— Если хотите, можем поставить вам за небольшую доплату улучшенный, более мощный двигатель в шестьсот сорок лошадиных сил. Это поможет увеличить скорость километров на десять в час.- сказал он.

— Хотим, — тут же согласился я. — Более того, после получения второго самолета готовы модернизировать двигатели на наших старых. Возможно такое?

— Будем рады! — признался Густав Шульц."

"Мы договорились об оплате за новые самолеты и модернизацию двигателей на старых, после чего я полетел в Мюнхен.

Там в «Баварском муниципальном банке» оставил график переводов денег на счет компании «Авиационные заводы Дорнье». Пусть мои деньги работают на меня, а не на немецкую экономику.

Через три с половиной недели новый самолет начал работать на линии Женева-Цюрих-Мюнхен-Берлин. Первые два отрезка были накатаны конкурентами из «Ad Astra Aero», а последний — авиакомпанией «Немецкая воздушная Ганза» или в будущем просто «Люфтганза». Обе с наступлением холодов ушли с рынка. Их клиенты перебежали к нам с огромным удовольствием, потому что у нас и сиденья мягче, и в салоне очень тепло, сидели без верхней одежды.

Особенно прибыльным был отрезок Мюнхен-Берлин, приносивший больше дохода, чем предыдущие два, отказаться от которых мы не могли, чтобы не остаться без субсидий швейцарского правительства.

33

У меня были большие планы на линию по производству глюконата кальция. Когда слишком сильно раскатываешь губу, с нее всё сваливается. Никто не заинтересовался моим изобретением. Как предполагаю, кто-то счел не очень выгодным выпуск этого лекарства, кто-то, как «И.

Г. Фарбен», придумал свою линию. Только компания «Сандоз» сразу по получению мной патента подписала договор и через день начала производство глюконата кальция, потому что уже всё было готово к запуску. Новое лекарство продавалось очень хорошо, причем по всему миру. Компания даже передала часть заказов «Гейги». К осени немцы оценили выгоду, приносимую глюконатом кальция, и запустили своё производство, отвоевав у «Сандоз» примерно половину рынка, и партнер остался без дополнительной прибыли.