Второе дыхание

О том, что владею авиакомпанией, не стал говорить, чтобы не загнули цену."

"— О-о! — восхищенно воскликнула Вера Карловна, до этого молча и ненавязчиво наблюдавшая за мной, и задала самый важный для женщины вопрос: — Вы женаты?

— Да, — подтвердил я. — Сын и две дочери.

— А у нас только дочка. Живет в Ницце с мужем и сыном, нашим внуком Эдиком. Ее муж агроном, служит в крупной французской компании, — поведала она.

— Жалованье профессора позволяет вам иметь виллу в Антибе⁈ — продолжил удивляться Николай Алексеевич.

— Конечно, нет. Ещё занимаюсь изобретательством, — ответил я и выдал заумное, чтобы произвести впечатление: — Получил патент на методы изоляции электрических проводов с помощью триацетатных гидрофобных нитей и способы окраски их в разные цвета азокрасителями и продал право на него нескольким компаниям.

Судя по выражению лица генерала Епанчина, заумь для него началась уже со слова «электрических». Для его жены, наверное, со слова «патент», поэтому впечатлилась до восхищения. Вера Карловна расспросила меня о житье-бытье в Швейцарии, после чего сослалась на домашние дела, ушла.

— Я продаю эту виллу за миллион франков, — известил генерал Епанчин, когда мы остались одни.

— В ремонт ее придется вложить еще половину этой суммы, — напомнил я. — Проще купить тысяч за пятьсот поменьше и в лучшем состоянии.

Он напрягся, собираясь послать меня к черту, как предыдущего покупателя, но потом, видимо, вспомнил наставления жены и произнес:

— Хорошо, я сбавлю сто тысяч.

— Остановимся посередине, на семистах пятидесяти тысячах, и прямо сейчас поедем к нотариусу оформлять промежуточный договор, — предложил я.

Николай Алексеевич посопел сердито, потому что хотел больше, произнес:

— Мне надо посоветоваться с женой.

Уверен, что Вера Карловна подслушивала. Заключительная часть моей реплики предназначалась именно для нее. Что и подтвердилось. Вернулся генерал Епанчин обмякшим, словно сломался внутренний стрежень. Мне даже стало жалко его. С другой стороны предложенной мною суммы хватит им на скромную квартиру в Ницце и лет на десять беззаботной жизни.

— Хорошо, едем к нотариусу. Сейчас вызову извозчика, — сказал он, стараясь не встретиться со мной взглядом.

— Меня ждет такси у ворот, — проинформировал я. — Берите документы — и поедем.

Пожилой нотариус с курчавой шапкой густых черных волос, усами и козлиной бородкой был медлителен и дотошен. Он долго изучал документы на виллу и выданный Францией, нансеновский паспорт ее владельца.