Второе дыхание

Пассажирский салон на два места имел брезентовую крышу и отделялся стеклом от водителя.

— Куда вас отвезти, месье? — спросил пожилой худой водитель с обветренным лицом, хотя на машине есть переднее стекло, и кайзеровскими усами, хотя явно не служил в армии.

— Надо повозить меня по городу на побережье. Хочу посмотреть дома на продажу, узнать цену. Наверное, поговорю с продавцами. Потом вернемся назад, — объяснил я.

— Можете нанять меня за двенадцать франков в час, — предложил он.

— Так и сделаем, — согласился я, садясь в машину, и приказал: — На мыс Антиб.

Мы заехали на полуостров по западному берегу.

Песчаные пляжи, отгороженные от жилой зоны высокими каменными стенами, чистая вода, дно опускается плавно. Как раз хорошо для детей. Миновали марину, почти пустую, всего две яхты. До Первой мировой войны курорт облюбовали английские и русские аристократы. Иметь здесь виллу было мечтой многих жителей Санкт-Петербурга, Москвы и других северных городов поменьше. Во время войны первые резко обеднели, а вторые и вовсе исчезли. На многих виллах вывеска «Продается».

Я знал, что курорт начнет оживать после Второй мировой войны, что цены взлетят до небес, что это будет выгоднейшее вложение денег, поэтому высматривал виллу с большим земельным участком, пока не нашел такую на улице Онд.

За высокой каменной стеной в глубине, между высоченными пиниями с широкими кронами и эвкалиптами стояло белое трехэтажное здание с плоской крышей с балюстрадой по краю и желтоватыми пятнами в тех местах, где обвалилась штукатурка. Между двумя колоннами массивные чугунные ворота, покрытые темно-синей краской, вспученной кое-где, а то и вовсе обвалившейся, открывшей ржавчину. Рядом в стене темно-синяя чугунная дверь, тоже требующая зачистки и покраски. Сверху свисала на поржавевшей железной цепочке захватанная деревянная рукоятка. Я подергал ее. По ту сторону двери зазвенел колокольчик. Подождал минуты три, повторил.

— Иди, иду! — послышался со стороны дома женский голос.

Судя по серо-синему чепчику и переднику, это была служанка. Ей лет тридцать. Невысокая кареглазая блондинка с заискивающим взглядом и низкой полноватой задницей.

— Вилла продается? — задал я вопрос.

— Да, месье. Заходите, если желаете посмотреть, — пригласила она.

— Хозяева поехали к дочери в Ниццу, но я могу показать вам всё.

— А кто хозяева? — поинтересовался я.

— Русские. Генерал Епанчин. Они до войны всё здесь скупили, а теперь продают, — ответила она, после чего закрыла за мной дверь и на всякий случай спросила: — А вы француз?

— Гражданин Швейцарии, — ответил я и поинтересовался: — Говорите по-русски?

— Немного, — призналась она.

К дому вела дорога, выложенная каменными плитами, между которыми протиснулась ярко-зеленая трава.