Второе дыхание

Я хотел установить, но заказчик, Военное министерство, потребовал, чтобы истребитель, который мы разрабатываем, можно было использовать, в том числе, как палубный на авианосцах, которые сейчас входят в моду, все без ума от них. Я решил, что полоз легче будет заменить посадочным крюком.

— Когда сможете сделать? — задал я вопрос.

— До конца недели. Мы хотели изготовить еще один экземпляр для соревнований, но потом отложили, появились более важные дела. Всё, что надо, имеется. Осталось только собрать, отрегулировать, испытать, — пообещал Гюстав Делаже.

— Прилечу в следующий вторник, — пообещал я и спросил: — Какова будет примерная цена?

— Где-то около девяноста тысяч франков, — ответил он.

По нынешнему курсу это менее трех тысяч долларов. «Мерседес» обошелся мне дороже.

— Оставлю вам чек в немецких марках на сумму в сорок пять тысяч французских франков, а остальное доплачу, когда буду забирать, — предложил я.

— Это будет здорово! — радостно оповестил директор завода, который всё это время помалкивал.

Как догадываюсь, у него отношения с главным конструктором по варианту «Один должен умереть».

26

Таксист ждал меня.

Завидев, сразу открыл дверцу и спросил:

— В «Риц»?

— Нет, — ответил я. — Сперва в Ла-Гарен-Коломб. Надо найти там бар «Матрёшка́».

— Я знаю, где он. Несколько раз отвозил туда русских офицеров, — сказал таксист.

Бар был большой, расписанный снаружи под хохлому. Вывеска на двух языках, русском и французском. На двустворчатой двери нарисована красная матрёшка выше человеческого роста, которая разделялась на две части по вертикали при открытии-закрытии. Внутри всё простенько, если не считать несколько небольших картонных игрушек-символов России разного цвета, развешанных по стенам.

Заняты всего два столика: за одним сидел тощий старик с длинной бородой старообрядца, за другим — два мужчины лет тридцати пяти, еще не растерявшие военную выправку и жесты. На меня посмотрели с интересом. Наверное, догадались, что русский, а раньше не видели здесь. За стойкой стоял крепкий тип с густой темно-русой шевелюрой, подстриженной коротко, и усищами, как у Будённого, одетый в клетчатую зелено-желтую рубашку и сверху черная жилетка, как у приказчика. Кулаками опирался на стойку, будто собирался вот прямо сразу выматерить меня и выгнать вон.

Поздоровавшись на русском языке, я заказал бокал сотерна. Это вино изготавливают из винограда, покрытого «благородной» плесенью, что случается не всегда, поэтому стоит недёшево.

— Восемь франков, — объявляет бармен, поставив передо мной бокал, наполненный желтоватым вином.

Я положил на стойку купюру в десять франков, показал жестом, что сдачи не надо, и произнес:

— Мне сказали, что здесь бывает господин Анатра Артур Антонович.

— Заходит иногда, — сказал он.