Мы съели суп писту из бобов, гороха, разных овощей и немного макарон, морского черта (европейского удильщика) с белым плотным мясом без костей, запеченного в духовке с овощами, боттаргу (засоленную и засушенную оранжевую икру кефали) и оладьи с яблоками, запивая белым кислым вином «Кассис». Засиделись долго. Спешить уже было некуда.
В Монако заехали с севера по кратчайшему пути к казино около половины одиннадцатого ночи. Несмотря на Сочельник или благодаря ему, игра шла полным ходом, судя по количеству автомобилей, припарковавшихся на стоянке. Я еле нашел местечко в самом дальнем конце ее, как раз там, где нам надо.
В городе-стране было сыро и зябко. С моря дул холодный ветер, наполненный влагой. По улице, освещенной редкими тусклыми фонарями, идут двое мужчин в черных шляпах и темных длинных пальто. У одного в руке черный кожаный портфель. Никто не попался им навстречу. Все сидят по домам, разговляются в связи с окончанием поста после появления первой звезды. Да и кому охота шляться по улицам в такую мерзкую погоду⁈
Трехэтажное здание монегасского отделения банка «Барклайс» в темноте выглядело мрачновато, несмотря на белый цвет стен.
В операционном зале было тепло и сухо и воняло прокисшим элем. Наверное, отметили наступающее Рождество чисто по-английски — нажравшись до поросячьего визга и облив и обрыгав всё, а уборщицы придут только в понедельник рано утром. Мы миновали кассовый зал, вышли в коридор, из которого вела дверь на первый этаж, где за двумя металлическими дверьми находилось хранилище с тремя большими двухдверными несгораемыми шкафами английской фирмы «Чабб».
Алексей Суконкин принес из операционного зала стул с продавленным кожаным темно-коричневым сиденьем, на которое я поставил фонарик-лантер, принесенный в портфеле.









