Второе дыхание

В этом плане женщину не проведешь. Она подстраивается под мужчину биологически, поэтому чувствует любое изменение параметров, как физических, так и духовных. Видимо, начинают царапать, как щербинки.

— И ты помолодел. Стефани тоже это заметила, и мама, — рассказала она.

— Считай, что сдала мужа в ремонт и получила обновленную версию, — пошутил я.

— Нет, серьезно, ты теперь выглядишь, как мой ровесник, хотя старше на пять лет, — продолжила жена разоблачать меня.

— Я бы на твоем месте радовался, что у тебя такой молодой муж, — подсказал ей.

— Чему тут радоваться⁈ На тебя теперь молодые девушки будут заглядываться! — поделилась она опасениями.

— Мне и так непонятно, почему ты выбрал меня. Стефани намного красивее и умнее. Я была уверена, что ты никогда не расстанешься с ней, что у меня нет шансов.

— У мужчин и женщин разное представление о красоте, — поделился я жизненным опытом.

— Да, я знаю, но всё-таки, почему ты выбрал меня, а не более красивую, богатую, знатную? — настырно допрашивала она, чтобы, наверное, нарваться на комплимент.

— Потому что я привередливый. Это еще называют узкой избирательностью. Мне нужна была именно ты, потому что укладывалась в заданные параметры, — выдал я научное объяснение и приказал: — Всё, спи.

Утром будешь доставать меня.

— Угу, — промычала Вероник, перевернулась на бок, прижалась ко мне и почти сразу заснула.

Я еще какое-то время лежал, обдумывал ее и мои слова. Получается, что самый крепкий брак — это когда каждый уверен, что ему сделали одолжение.

15

Утром после завтрака я сперва отвез Ваню Антиохина в пансионат, в котором успели пожить его старшие брат и сестра, когда учились в Женевском университете.

— Надеюсь, вы будете вести себя так же хорошо, как ваши родственники, и не будете огорчать дядю, — пожелала ему хозяйка заведения, сухая вобла в возрасте за пятьдесят, дав ключи от комнаты, которую порекомендовал старший брат.

Понятия не имею, чем она лучше остальных, точно таких же, но у молодежи свое представление о том, что такое хорошо, а что не очень.

Следующим пунктом был визит в банк «Ломбар Одье и Ко». Меня обслужил лично красноглазый альбинос Корсин Штайнер, свидетель на моей свадьбе, таки женившийся на Манон, втором свидетеле, и поднявшийся, в том числе и благодаря мне, на должность заместителя директора.

Мы с ним были на «ты». Я обменял привезенную валюту, включая червонцы, на швейцарские франки, которые закинул на счет. Оставил себе только золотые червонцы. Теперь у меня есть собственный золотой запас, как у приличного государства.

— Продал коммунистам свой аэроплан. Предложили очень хорошие деньги — и я не устоял, — выдал байку, откуда у меня столько денег, и попросил: — Только никому об этом не говори. Для всех остальных аэроплан утонул в море.