Второе дыхание

— Сейчас я позвоню в головной офис. Они подсчитают, сколько это будет стоить, — сказал он и сразу сделал.

Ему перезвонили минут через пять, в течение которых мне пришлось выслушать, как клерк поступил в Берлинский университет на факультет филологии, но из-за начавшейся войны вынужден был вернуться на родину недоучкой. Почему не получил образование в том же Бухарестском университете, он умолчал. Аренда самолета до Женевы с дозаправкой в Загребе обошлась мне в девятьсот восемьдесят лей. Вылет послезавтра в семь утра. Я тут же пошел на почту и отправил телеграмму Суконкиным и Ване Антиохину в Кишинев, чтобы выезжали в Бухарест завтра дневным поездом.

13

Мы приехали на аэродром без четверти семь на двух такси — новых машинах-кабриолетах марки «Австро-даймлер». Никто из румынских властей даже не глянул наши документы, не спросил, куда летим? Их вообще не было в тот момент на территории аэродрома. Наверное, не встают в такую рань из принципа.

«Дорнье-Комета-3» — цельнометаллический моноплан с высокорасположенным крылом. Двигатель «роллс-ройс» мощностью триста шестьдесят лошадиных сил позволяет лететь с крейсерской скоростью сто пятьдесят пять километров в час на дистанцию тысяча пятьдесят километров.

В пассажирском салоне с прямоугольными иллюминаторами стоят шесть плетеных кресел. В подволоке два люка, позволяющие лететь с ветерком. В кормовой части туалет. Вход в открытую кабину пилотов из салона. Надо подняться по трапу выше где-то на метр. Узнав, что я лётчик-ас, участник Первой мировой войны, разрешили посидеть в кабине, посмотреть, что там к чему. В общем, авиастроение стремительно приближается к тому, что будет во Вторую мировую. Я даже подумал, не купить ли такой же? Будет возможность возить всю семью на берег Средиземного моря летом.

Один пилот сразу запустил двигатель на прогрев, а второй помог нам усесться в плетеные кресла, надежно прикрепленные к палубе, засунуть багаж под сиденья. Пристежных ремней пока нет. Стефани и дочка Света заняли места в первом ряду по обе стороны прохода в кабину летчиков и лицом к остальным пассажирам. Шестилетнего Юру не пришлось держать на коленях, расположился на моем бауле, который оставили в проходе. При взлете держался руками за ножки кресел второго ряда, в которых сидели старший и двоюродный братья.

Мы со свояком были в третьем ряду — у параши.

Самолет быстро разогнался, легко оторвался от земли. Стефани и Света сидели с зажмуренными глазами, хотя это второй их полет, не в диковинку. Пацаны пялились в иллюминаторы и обменивались восторженными возгласами. Алексей Суконкин, летевший впервые в жизни, вцепился в рукоятки кресла.

Когда набрали высоту в четыре тысячи метров и болтанка стала меньше, свояк сказал мне тихо:

— Думал, будет страшнее.