Второе дыхание

Это был худой мосластый старик с густыми седыми бровями и покрытом многодневной щетиной, узким лицом с впалыми щеками. Он уже запрягал вороного мерина в бричку с плетенным из лозы верхом, на бортах которой нарисованы яркие цветы. Наверное, использовалась, как свадебная.

— Пять рублей, — сразу объявил Ион тоном, не терпящим возражений.

Мы сразу согласились, за что свояка бесплатно напоили парным молоком. Я такое не пью, отказался. После чего мы расположились на жестковатом сиденье — кожаной подушке, набитой соломой или сеном — и поехали по пыльной грунтовой дороге со средней скоростью километров семь в час.

Примерно на полпути в селе Акембет, большую часть населения которого составляли татары, наверное, переселившиеся в свое время из Крыма, мы то ли поздно позавтракали, то ли рано пообедали в небольшой харчевне, которую язык не поворачивался назвать трактиром. Нам подали мамалыгу (каша из кукурузной муки) с жареной ставридой, муждеем (чесночным соусом) и брынзой и сармале (вариант голубцов в виноградных листьях). Запивали местным красным вином, довольно приятным. Рубли здесь не принимали. У меня самой мелкой была купюра в двадцать лей с орлом, летящим над рекой с плотами, на одной стороне и фривольной парочкой на другой.

Сдачи у трактирщика не было, поэтому извозчик заплатил за нас два румынских лея, которые вернем ему по прибытию в Аккерман.

Еще часа через два с половиной добрались до города с пустыми из-за жары, пыльными улицами, местами вымощенными булыжником. О существовании асфальта здесь еще не догадывались. Зато был автомобиль-такси, как ни странно, черный «руссо-балт» с кожаным верхом, передним стеклом и красными сиденьями. Владельцем и водителем был бывший штабс-капитан русской армии с музыкальной фамилией Стравинский.

За сорок леев, сделав нам двадцатипроцентную скидку, как бывшим старшим офицерам, он согласился отвезти в Кишинев, докуда, по его словам, было сто шестьдесят верст. Пообещал преодолеть их за четыре часа, если ничего не случится. По тону, с каким он произнес последние слова, нетрудно было догадаться, что непредвиденные ситуации бывают частенько, а автослесарь из него никудышный."

"Зато болтал он без остановки, перекрикивая гул двигателя, лязг рессор, которые с трудом справлялись с колдобинами, и свист ветра.

Мы слушали в пол-уха, потому что оба дремали. Сказывалась бессонная ночь.

В Кишиневе сперва отвезли Алексея Суконкина к дому нашей тещи, в котором теперь жила семья Антиохиных.

— Иди один. Я столько страстей не выдержу. Да и места там мало, остановлюсь в гостинице, — сказал я, когда подъезжали. — Приеду завтра и заодно заберу своё барахлишко.

Перед полетами за семейством Суконкиных я на всякий случай съехал из гостиницы, оставив багаж у Антиохиных.