Второе дыхание

Идти ночью по горам в такую холодрыгу, а температура здесь была небольшой плюс днем и небольшой минус ночью, не хотелось. Если не получится проскочить, никуда не денусь, прогуляюсь по горам.

На испанской стороне погранично-таможенный пункт всё еще был пуст и разграблен. Проходи, кто хочет, всё равно в стране бардак. На противоположной — французский вариант порядка: никого не видно, но шлагбаум опущен. Когда мы поравнялись с каменным одноэтажным строением, из него вразвалку вышел молодой рядовой.

— Господин офицер у себя? — спросил я.

— Да, месье, — ответил он, кивнув куда-то позади себя.

Я поднялся по лестнице в четыре каменные ступени в здание погранично-таможенного пункта. Там в помещении за стеклом курили рядовой первого класса и капрал, а дальше по коридору были две двери, на одной из которых бронзовая табличка «Командир».

Я постучался, зашел внутрь, поздоровался с молодым вторым лейтенантом, усатым и румянощёким, который, наслаждаясь каждым глотком, потягивал из белой фаянсовой чашки кофе с чем-то более крепким, судя по запаху алкоголя.

— Месье лейтенант, — повысив в звании, обратился я, — в Испании у меня украли паспорт, но я знаю пятьсот уважаемых людей, готовых поручиться за мою благонадежность, — и показал ему голубоватую купюру в пятьсот франков.

Офицер улыбнулся и кивнул.

Я положил деньги на стол под талмуд с темно-красной картонной обложкой.

— Жан, пропусти месье! — крикнул кому-то из своих подчиненных офицер, сделал очередной глоток из чашки и расплылся от умиления."

"На французской стороне мы остановились на первой же заправке и залили двадцать литров бензина, потому что двигатель уже начинал покашливать.

83

Возвращаешься к себе домой, а тебя там спрашивают, кто ты такой? Вопрос задала с крыльца женщина лет сорока, белобрысая швейцарка, худая и бледнокожая, увидев меня входящим во двор.

— Хозяин этого дома, — ответил я.

— О-о! — радостно воскликнула она и крикнула внутрь дома: — Мадам, ваш муж вернулся!

Видимо, это новая служанка со старым набором фраз.

Каждый раз, когда я возвращаюсь домой после продолжительной разлуки, у меня появляется тёплое, щемящее чувство при первом взгляде на Вероник, одетой по-домашнему. Потом оно исчезнет, затрётся, но первые мгновения удивительно приятны. Именно в этот момент я чувствую, что вернулся не только домой, но и к самому себе, потому что эта женщина — часть меня. Мы вместе уже тридцать лет — рекорд для всех моих эпох.