Заглянув в папки, убедился, что не ошибался.
— Тоже большие деньги, если распорядиться с умом, — сказал я подельнице. — Но могут и пристрелить, чтобы не платить.
— Я знаю человека, который заберёт их оптом и заплатит щедро, только это не быстро получится. Переведу твою долю на счёт, который укажешь, — предложила она.
— Оставь всё себе, — отказался я.
В пятом отделении хранилась большая картонная коробка, в которой лежали перевязанные черной лентой письма от девушки, наверное, той самой, что была изображена в цвете на фарфоровом овале, лежавшем там же. На мой вкус, так себе, но у тюленей свои идеалы.
— Надо же! Ни за что бы ни подумала, что дон Инда такой сентиментальный! — удивилась она.
Я сложил папки с компроматом и деньги в саквояж, протер сейф и сиденье стула, стерев с него натекший стеарин и вернув на место, а также все рукоятки дверей на нашем пути, включая входную. В подъезде было тихо. Мы, стараясь шуметь поменьше, спустились на первый этаж. Я выглянул во двор. Там тоже пусто. Охранники все еще играли в карты, бурно выражая эмоции.
— Самая запоминающаяся Рождественская ночь в моей жизни! — прижимаясь ко мне, счастливо произнесла Татьяна Риарио де Маркес.
Для католички поступок, конечно, на грани святотатства,
— Пообещай мне, что расстанешься со своими нынешними кураторами и начнешь жизнь богатой испанской девушки, — потребовал я.
— Постараюсь, — хитро улыбаясь, пообещала она.
По неосвещённым улицам мы торопливо зашагали к дому, в котором она жила. В городе комендантский час с двадцати двух до пяти часов. У меня есть ксива, что направляюсь в отпуск по случаю Рождественских каникул.
82"
"Мы так и не поспали в эту ночь. Сперва поделили добычу. Я отдал девушке колье и крупные купюры в придачу к папкам с компроматом, взяв только мелкую валюту. Можно считать, что почти отбил расходы на военные приключения. Затем упаковали два ее чемодана, спрятав папки с компроматом под нижнее белье.









