Затем платформы перегнали на запасной путь, где мы выгружались часа два. Всё это время нас поджидал проводник на велосипеде. Он повел нас в парк Оэсте, чтобы оттуда стрелять по вражеским позициям в расположенном на противоположном берегу неширокой речушки Мансанарес, к западу от центра города, парке «Касса-де-Кампо (Загородный дом)» площадью почти две тысячи гектаров, дальнюю часть которого занимали мятежники. Название такое получил потому, что раньше это были охотничьи угодья короля, и там располагалась усадьба для отдыха. Теперь в парке отдыхают солдаты двух противоборствующих армий в промежутках между боями.
Я приказал выкопать огневые позиции и норы для расчета, чтобы смогли спрятаться во время контрбатарейной борьбы или при авианалете, и всё это защитить мешками и корзинами с землей и замаскировать ветками или срубленными молодыми деревцами. У врага много самолетов, которые бомбят город почти каждый день. Нам помогали местные жители, которые пришли со своими лопатами, кайлами, ломами. Откуда и зачем у жителей многоэтажек шанцевый инструмент, для меня осталось загадкой. Затем на противоположном берегу реки, на невысоком холмике метрах в трехстах позади окопов нашей пехоты, франко-бельгийского батальона, между двумя деревьями с широкими кронами оборудовали командный наблюдательный пункт — маленький окоп и землянку.
"— Только по нам не попади! — шутливо пожелал он.
— На первый раз ничего обещать не могу, потому что расчеты плохо обучены, но со временем пристреляемся, — пообещал я.
В этот день и на следующий погода была мерзкая, с низкой облачностью и сырым ветром, может, поэтому обе стороны не хотели воевать. Первый бой случился через день. Националисты атаковали наши позиции при поддержке восьми итальянских танкеток «СВ-3/33», вооруженных двумя пулеметами калибром шесть с половиной миллиметров.









