Второе дыхание

Может, ты проходил воинскую службу?

— Я воевал, как артиллерист и летчик, — сообщил ему, не уточнив, в армии какой страны.

— О-о-о! — дружно проорали все.

— Ты как раз тот, кто нам нужен! У нас сейчас нет пушек и самолетов, но позарез нужны люди с боевым опытом. Назначаю тебя командиром центурии, которую мы сейчас набираем из добровольцев, — объявил очкарик и обратился к пухлой пожилой даме с собранными в высокий пучок, черными волосами: — Кончита, напиши приказ о назначении камрада командиром одиннадцатой центурии.

Мое мнение его не интересовало абсолютно.

— Как записать тебя, камрад? — спросила меня дама.

— Суиза (Швейцария), — ответил я, вспомнив испанские автомобили класса «люкс» и двигатели для самолётов компании «Испано-Суиза».

Незачем им знать, кто я такой.

47

Моя центурия располагалась в пустом складе торговой компании, руководство и работники которой разбежались. Выбрали строение на эту роль, как предполагаю, потому, что имелся широкий заасфальтированный двор, одна половина которого находилась в тени до сиесты, а вторая — после. Я успел как раз к завтраку. Ели в центре склада за длинным самодельным столом — плохо оструганными досками на нескольких козлах, сидя на длинных лавках, тоже недавно сколоченных.

Известие о том, что прибыл новый командир, иностранец с боевым опытом, отметили громкими криками, несмотря на набитые рты, после чего мне и провожатому из штаба предложили места с краю и, как и всем, дали по большому куску коки — солоноватой лепешки с начинкой из кусочков мяса, баклажанной и красного перца и белое местное вино с приятным ароматом, но слишком кислое. Всё равно оно было лучше того, каким меня угостили на улице. Все пили из нескольких, около десятка, порронов, передавая друг другу, а мне налили в стакан.

После завтрака я приказал всем построиться во дворе в тени. Испанская центурия сильно отличалась от римской. В моей было всего шестьдесят три человека. Они стояли кривой линией в шеренгу по полтора — иначе этот строй не назовешь. Большая часть — юноши лет шестнадцати, как догадываюсь, с рабочих окраин. Они, ковыряясь в зубах, без всякого интереса смотрели на меня. Было и восемь женщин, не молодых, некрасивых, незамужних. Наверное, решили, что это поможет устроить личную жизнь, и, в общем-то, не ошиблись.

Если рядом нет юных красавиц, таковыми становятся любые имеющиеся особи женского пола. Всего один, тридцати восьмилетний Хесус Родригес, служил в армии в молодости. До моего появления он командовал центурией, но очень обрадовался, узнав, что снят с должности. Я назначил его заместителем и одновременно командиром второй секции, как в революционной армии называют взвод.

Мятежники наступали, поэтому моя центурия нужна была на фронте вчера.