Второе дыхание

Северная ветка проходит через Сарагосу, которая в руках мятежников, а на южной группа офицеров-монархистов захватила узловую станцию Альбасете, но очень скоро, маньяна, она будет освобождена.

Не знаю, где барселонцы разжились таким количеством красной и черной краски, но в эти цвета было выкрашено всё, включая трамваи и даже подставки чистильщиков обуви. На каждом балконе по флагу, но могут быть варианты: просто красные, с желтыми серпом и молотом или разными аббревиатурами, красно-черные. На стенах революционные лозунги. Со всех сторон слышатся революционные песни.

Почти все, включая женщин, в военной форме, но редко у кого полный комплект. Обычно или гимнастерка, или штаны, или пилотка, или, на худой конец, широкий ремень. И оружие мало кто имел, что, впрочем, не мешало каждому чувствовать себя революционером. На ум приходила фраза «В дурдоме каникулы».

Мой спутник, позабывший представиться, постоянно останавливался и, показывая на меня, сообщал всем, что я приехал из далекой Англии, чтобы помочь их правому делу. Пару раз я поправил, уведомив, что из Швейцарии, но меня проигнорировали и рассказчик, и слушатели.

Зато угостили горячей тонкой лепешкой из пшеничной муки с подплавленным сыром и стаканом белого вина, довольно скверного.

Штаб располагался в церкви, из которой удалили все предметы культа. Над входом был красный плакат с желтыми серпом и молотом и буквами «PSUC» — аббревиатура от названия Объединенная социалистическая партия Каталонии, образованной слиянием Партии коммунистов Каталонии, Испанской социалистической рабочей, Каталонской пролетарской и Социалистического союза Каталонии. У меня появилось подозрение, что в Барселоне в каждом квартале, как минимум, по одному политическому объединению.

На том месте, где раньше был амвон, стоял длинный стол, за которым лицом к входу сидели шесть человек, а напротив них чуть ниже стояло десятка два. Все говорили одновременно и при этом каким-то чудом понимали друг друга."

"Мой проводник растолкал их, протиснулся к столу и доложил мужчине лет сорока двух, выбритому в отличие от всех остальных, в очках с круглыми стеклами в стальной оправе и с массивным раздвоенным подбородком:

— Камрад Хуан, я привел тебе революционера из Англии, — после чего протолкнул меня к столу.

Все сразу замолчали и уставились на меня.

— Салют! — поприветствовал я, подняв сжатый кулак.

— Салют! — дружно крикнули революционеры, после чего мужчина в очках произнес с сильным акцентом английском языке: — Добро пожаловать в Каталонию!

— Спасибо! — поблагодарил я на испанском и поправил: — Я из Швейцарии, а не из Англии.

— Всё равно мы рады тебе, камрад! — сказал он и сказал: — Насколько я знаю, твоя страна, как и наша, не участвовала в войне.