И он достаточно знал Кристиана, чтобы понимать, что, однажды что-либо заподозрив, тот не успокоится, пока не выяснит, насколько основательны его подозрения.
— Да, — сказала Керри-Луиза. — Таков был Кристиан. Вроде бы медлительный, зато очень въедливый и сметливый. Не знаю, что именно возбудило его подозрение, но он стал докапываться и обнаружил истину.
— Я так себя теперь ругаю, — сказал епископ, — за то, что не был более внимательным попечителем.
— От вас и не ждали компетентности в финансовых вопросах. Все финансы сперва были доверены мистеру Гилфою. Когда тот умер, Льюис благодаря своему большому опыту получил их, в сущности, целиком в свое распоряжение.
Щеки ее слегка порозовели.
— Льюис был выдающейся личностью, — сказала она. — Он лелеял великие планы и страстно верил, что многое можно сделать, если иметь много денег. Он их желал не для себя, во всяком случае, он не был вульгарным и жадным стяжателем. Ему нужно было могущество, которое дают деньги. И нужно было для того, чтобы делать великое добро…
— Он хотел быть Богом, — сказал епископ. Голос его внезапно стал суровым.
— И присвоил деньги Фонда, — сказала мисс Марпл.
— Не только это… — Доктор Голбрейт не решался продолжать.
— Говорите ей все, — сказала Керри-Луиза. — Она — мой старый, верный друг.
— Льюиса Серроколда можно было назвать чародеем в области финансов, — продолжал епископ. — За годы своей долгой финансовой деятельности он, забавы ради, разработал множество способов мошенничества, которые практически невозможно было раскрыть. Если угодно, это была интеллектуальная игра.









