12
0
— Кэйлеб стал бы святым, — сказала миссис Дан-Кэлтроп, — если бы не был слишком уж умным.
Я оказался не в состоянии подобрать ответ на подобную критику, но это было и ни к чему, так как миссис Дан-Кэлтроп продолжала говорить, непостижимым образом вновь перескочив от своего мужа к письмам:
— Существует ведь множество вещей, о которых могло бы говориться в этих письмах, но этого нет. И это весьма странно.
— Я бы вряд ли сказал, что они страдают избытком сдержанности, — бросил я резко.
— Да, но не похоже, чтобы автор знал что-нибудь. Что-нибудь реальное.
— Вы полагаете?
Прекрасные блуждающие глаза обнаружили меня.
— Да, конечно, ведь у всех нас есть множество прегрешений, какие-то постыдные секреты. Почему этот сочинитель не использует их? — Она помолчала, а потом внезапно спросила: — Что говорилось в вашем письме?
— Там утверждалось, что моя сестра мне не сестра.
— А она вам сестра?
Миссис Дан-Кэлтроп задала вопрос с непринужденным, дружеским интересом.
— Конечно, Джоанна мне сестра.
Миссис Дан-Кэлтроп кивнула.
— Это как раз и подтверждает то, что я имела в виду. Осмелюсь сказать, существует другое…
Ее чистые, нелюбопытные глаза смотрели на меня задумчиво, и я внезапно понял, почему весь Лимсток побаивается миссис Дан-Кэлтроп.
В жизни каждого есть нечто тайное, и каждый надеется, что об этом никто никогда не узнает. Но я почувствовал, что миссис Дан-Кэлтроп действительно знает все.
И в этот раз я испытал истинное наслаждение, когда сердечный голос Айми Гриффитс прогудел:
— Привет, Мод! Рада, что наконец-то вас встретила. Я хочу предложить изменить день распродажи рукоделий. Доброе утро, мистер Бартон.
Она продолжала:
— Я должна сейчас заскочить к бакалейщику, оставить заказ, потом я пойду в институт, вам это подходит?
— Да-да, это будет просто замечательно, — ответила миссис Дан-Кэлтроп.
Айми Гриффитс вошла в лавку.
Миссис Дан-Кэлтроп сказала:
— Бедняжка!
Я был в недоумении. Неужели она жалеет Айми?
Она тем временем продолжила:
— Знаете, мистер Бартон, я действительно боюсь…
— Вы об этих письмах?
— Да, видите ли, в них есть намерение… в них должно быть намерение… — Она замолчала, сбившись с мысли, прищурилась. Потом заговорила медленно, словно решая загадку: — Слепая ненависть… да, слепая ненависть.
Мы узнали это еще до того, как закончился следующий день.
…Патридж, которая просто-таки наслаждалась разного рода трагедиями, в очень ранний утренний час вошла в комнату Джоанны и со всеми подробностями сообщила, что миссис Симмингтон накануне днем покончила жизнь самоубийством…
Джоанна, стряхнув остатки сна, села в постели, мгновенно и окончательно проснувшись.
