12
0Думаю, что за вычетом налога на наследство и других расходов наберется около десяти тысяч фунтов.
— Ясно.
— Но я вовсе никого не лишаю наследства! Я ведь вам уже сказал, что разделил состояние между детьми, а сам удовольствовался весьма скромной суммой. После трагической катастрофы, чтобы отвлечь себя и занять ум, я погрузился в финансовые операции. В моем лондонском доме специальный телефон соединял спальню с кабинетом, я работал круглыми сутками! Это давало ощущение, что увечье не выбило меня полностью из седла, что я еще сопротивляюсь… — Голос звучал тише, словно он все больше уходил в себя, забыв о слушателях. — И что же? По какой-то иронии судьбы мне во всем везло! На бирже я наживался, любое предприятие имело успех. К чему ни прикасался, все обращалось в золото! Может быть, судьба решила хоть отчасти загладить свою несправедливость? — Его выразительное лицо не могло скрыть глубокого страдания. Лишь с трудом он принудил себя улыбнуться. — Теперь вы видите, что деньги, которые я предназначал Руби, мои, и только мои. Я мог с чистой совестью распорядиться ими.
Мэлчетт поспешно вставил:
— Дорогой сэр, мы же не отрицаем этого.
— Благодарю. Но разрешите теперь и мне задать несколько вопросов. Я хочу узнать об этой страшной истории более подробно. Пока что мои сведения ограничиваются тем, что бедную крошку нашли задушенной в каком-то доме, кажется, в тридцати километрах отсюда?
— Совершенно верно. В замке Госсингтон.
Джефферсон нахмурился:
— Госсингтон? Это?..
— Дом полковника Бантри.
— Бантри? Артура Бантри? Но я же с ними знаком! Мы подружились за границей много лет назад. Никогда не подозревал, что они живут по соседству. Вот так штука!
Начальник полиции поспешно вставил:
— Разве вы не видели его? Он ужинал в «Маджестике» в прошлый вторник.
— Во вторник?.. Нет, мы поздно вернулись в тот вечер. Ездили осматривать Харден-Хид и поужинали по пути.
— Руби Кин не упоминала имени Бантри? — спросил Мэлчетт.
— Никогда. Едва ли она вообще была с ним знакома. Ее круг ограничивался людьми из театрального мира. — Джефферсон помолчал. — А что говорит сам Бантри по этому поводу?
— Полное недоумение! Вчера вечером он был на собрании консерваторов, а труп обнаружили только утром. Он утверждает, что никогда не видел эту девушку живой.
— Фантастика, — пробормотал Джефферсон.
Харпер деликатно кашлянул:
— У вас нет подозрений, кто виновник преступления?
— Ни малейших! — У него на лбу вздулась вена. — Это так бесчеловечно, невероятно. Трудно поверить в реальность происшедшего.
— Возможно, кто-то из ее давних приятелей? Какой-нибудь мужчина, которого она знала прежде, преследовал ее и угрожал?"
"— Да нет же, ничего подобного. Она рассказала бы мне. У нее никогда не было никаких романов.
