16
0— И к тому же глуп как пробка. Он бы не умер, если бы следил за собой как следует.
— О, пожалуйста, мистер Рэфьел, — взмолилась миссис Уолтерс.
— Я знаю, что говорю. Если следишь за своим здоровьем, то все будет в порядке. Посмотрите на меня. Врачи уже несколько лет назад признали меня безнадежным. «Отлично, — сказал я. — У меня есть собственные медицинские правила, и я буду им следовать». И вот, как видите, я до сих пор жив. — И он гордо огляделся вокруг.
То, что он был до сих пор жив, и в самом деле казалось чудом."
"— У бедного майора Пэлгрейва было повышенное давление, — заметила миссис Уолтерс.
— Чепуха, — отрезал мистер Рэфьел.
— Но это действительно так, — подхватила Эвелин Хиллингдон. В ее голосе неожиданно послышались твердые нотки.
— Он сам вам это сообщил? — осведомился мистер Рэфьел.
— Кто-то мне говорил.
— У него было очень красное лицо, — вставила мисс Марпл.
— Это еще ничего не значит, — возразил мистер Рэфьел. — К тому же у него не было повышенного давления, и он сам мне об этом сказал.
— Что вы имеете в виду? — спросила миссис Уолтерс.
— Я видел, как он много ест и без передышки поглощает пунши, и как-то прочитал ему мораль: «В ваши годы нужно помнить о кровяном давлении, соблюдать диету и не злоупотреблять алкоголем».
— Но он, кажется, принимал какое-то лекарство от гипертонии, — снова вмешалась мисс Марпл. — Как будто оно называется «серенит».
— По-моему, — сказала Эвелин Хиллингдон, — ему просто не хотелось признаться в своей болезни. Очевидно, он принадлежал к людям, которые боятся болезней и, как ни странно, именно поэтому не говорят, что они больны.
Глядя на ее темноволосую голову, мисс Марпл подумала, что эта тирада чересчур длинна для Эвелин Хиллингдон.
— Беда в том, — наставительно произнес мистер Рэфьел, — что люди слишком интересуются чужими болезнями. Они считают, что каждый, кому больше пятидесяти, обязательно должен умереть от гипертонии, коронарного тромбоза или чего-нибудь в этом роде. Чепуха! Если человек говорит, что с ним все в порядке, значит, так оно и есть. Люди должны знать о собственном здоровье. Сколько сейчас времени? Без четверти двенадцать? Мне уже давно было пора окунуться.
Миссис Уолтерс не выразила протеста. Она встала, помогла подняться мистеру Рэфьелу и, поддерживая его, вошла вместе с ним в море.
— Как безобразны старики! — промолвила сеньора де Каспеаро, открыв глаза. — Пожалуй, людям следовало бы умирать в сорок или даже в тридцать пять лет.
К ним подошли Эдуард Хиллингдон и Грегори Дайсон, скрипя ногами по песку.
— Как вода, Эвелин?
— Как обычно.
— Да, здесь температура всегда одна и та же.
