10
0Наташка поднялась, с любопытством глядя на ворота, к которым направился Василий.
Калитка отворилась и, на пару секунд явив взору двухэтажный дом, иномарку во дворе, навстречу вышел лысеющий бесцветный человечек с оплывшим лицом, похожий на кого-то очень знакомого… Я принялся копаться в памяти своей и себя-взрослого. Светлые в тон коже волосенки, выпуклый лоб, лысый надбровный валик, глаза бледные, чуть навыкат, как у Карася, лицо оплывшее, подбородок, слившийся с шеей, как пеликаний зоб. Бурунов! Такой же, только более одутловатый.
— Дед Мороз! — потер руки он, спиной приваливаясь к калитке.
Голос у него был негромким, вкрадчивым. Они с Василием обнялись, отчим торжественно вручил приятелю сверток, и тот расплылся в улыбке. О чем они говорили, я не слышал. В конце концов вместо того, чтобы распрощаться, мужчины направились сперва к катеру под брезентом, потом — к машине отчима.
Леха впился в меня пронзительным немигающим взглядом, который не вязался с пьяной улыбочкой и розовыми щечками — аж мороз по спине пробежал, а потом к горлу подкатил ком тошноты, и завоняло падалью.
Мент поприветствовал меня, вскинув руку, открыл дверцу машины и сказал:"
"— Ты ж сын Ромы Мартынова? Тот, который летом отличился, нашел работорговцев? Павел, так? Я Алексей. — Он протянул руку для рукопожатия. — Мое уважение! Отец тобой гордится!
Борясь с тошнотой, пришлось пожимать его горячую влажную лапку с коротеньким пальцами-сардельками. Хотелось рвануть отсюда подальше. Судя по настороженному взгляду, я этому гнилушке тоже не понравился, он каким-то образом почуял исходящую от меня угрозу, а может, был с Костаки в деле и теперь мне очень благодарен.
Судя по воротам, иномарке во дворе и катеру, этот человек не бедствует, и зарабатывал, судя по его сути, он не на «КАМАЗе». А раз он гнилушка, значит, бизнес будущего отчима, связанный с этим грузовиком, под угрозой.
— Нам пора ехать, — сказал Василий, усаживаясь за руль.
— Да-а, у Деда Мороза трудная работа! — Леха потряс подаренным свертком, где что-то булькнуло. — Буду должен. Бывай!
Алексеевич завел мотор, и мы поехали в Николаевку. Как только удалились от гнилушки на десяток метров, стало легче дышать, и я невольно поправил ворот косухи, которую, не удержался, надел.
— Что с тобой? — обеспокоилась моим состоянием Наташка. — Ты знаешь этого человека?
— С чего ты взяла? — спросил я.
— Аж побледнел и напрягся, когда он подошел. Казалось, ты собираешься дать ему в рожу, а он — тебе.
— Впервые его вижу, — честно признался я и обратился к отчиму: — Василий Алексеевич, а как оформлен грузовик, и кто является его фактическим владельцем?
— Нотариально оформлен, — ответил он, топорща усы от важности.
