10
0Сходится то, что двое перевелись в другую школу, а третий сидит.
— Была такая мысль. Баранова еще, но у нее ресурса маловато. Это так, между нами, на тренировке об этом не вспоминай, ей неприятно снова все переживать.
— Зяма еще! — вспомнил Илья пришибленного гопника, который пострадал именно от меня.
— Точно не он. Вот сто пудов не он. Отвечаю.
Зяма был под внушением, потому не мог сделать мне ничего плохого.
— Афона и компания — вряд ли, у них скорее к Рамилю претензии, чем ко мне. Но сбрасывать их со счетов не стоит.
— Надо у Пляма с Заславским спросить, они могут пересекаться с Афоней, — предложил Илья.
Илья кивнул. Мы немного помолчали, и друг спросил:
— Сейчас что делаем?
— Надо домой, повисеть на телефоне. Отчим должен узнать про участок. Помнишь, мы его смотрели после урагана? Вот про него, а именно — когда я и мой представитель, то есть мама, получим право собственности. Потом напарник по автомастерской позвонит, к тому же мы с отчимом должны договориться о завтрашней поездке — будем продавать муку с грузовика.
Запрокинув голову, друг посмотрел на небо.
— Что ж, погнали, пока дождь не начался.
Илья оседлал Карпа и обхватил мою талию. Я завез его домой и уже по дождю поехал к себе. Добрался в четыре вечера. Боря дома делал уроки. Когда я зашел, брат сразу же отвлекся, выбежал в прихожую и отчитался, что за время моего отсутствия никто не звонил: ни мама с отчимом, которые уехали в поликлинику, чтобы доставить грамотного врача к бабушке, ни Каналья
— На тренировку поедем вместе, — повторил очевидное я.
— Ну, мы обычно так и делаем, а что такое?
— На тренировке предстоит серьезный разговор. Не хочу тысячу раз повторять одно и тоже.
Разогревая себе обед, я рассказал, что был у Андрюши в дурдоме. Борис очень заинтересовался, выспрашивал каждую деталь интерьера — дурка его интересовала больше, чем состояние двоюродного брата. А видел ли я смирительную рубашку? А привязывают ли там к кровати? Держат ли буйных в клетках? Пришлось его разочаровать, что наркологическое отделение — все-таки немного другое, хотя решетки присутствуют.
Полтора часа до сбора на базе я посвятил химии и биологии — мне предстояло сдавать эти предметы в понедельник. Процесс шел слишком медленно, мысли возвращались к наезду на мою команду. Кто это? Ведь я не делал ничего такого, что могло бы спровоцировать такую ненависть. Выходит, счастья всем даром не бывает: сделал ты хорошо, но все-равно найдутся те, кому от этого плохо. А иногда ты делаешь плохо людям одним фактом своего существования.
