«Волкодав» из будущего

Мимо проезжали мотоциклы, шли пехотинцы – строем и в одиночку. И никого моя личность не заинтересовала.

Улучив момент, когда никого близко не было, я юркнул поглубже в лесок, не лесок даже – рощицу. Причем чахлую и прореженную взрывами бомб и снарядов – вон сколько деревьев повалено. Нашел местечко поукромнее – под вывернутым корнем поваленной ели, и забрался под него. Тут потеплее, ветер не дует. Вскрыл ножом консервную банку с ветчиной, не спеша съел. Проголодался – время-то уже обеденное, да и пешком отмахал сегодня изрядно.

Вкусная ветчина была! Я облизал пальцы, улегся и смежил веки. Сколько до передовой осталось? Языка бы взять, да толку с того! Я по-немецки все равно ничего не понимаю. Придется сидеть в роще до ночи, а потом уже – где ползком, где пешком – добираться к своим. Немного напрягало, что местность не изучена, прямо «терра инкогнита».

Где наши? Есть ли на пути преграды вроде рек? Где минные поля? Немцы густо минировали нейтральную полосу минами-ловушками. Наступил на такую неосторожно, она вверх на метр подпрыгивает и взрывается. Даже в положении лежа от нее не убережешься. И не сказать, чтобы мощная, но на семь-десять метров – зона сплошного поражения. А хлопнет мина на нейтралке – немцам сигнал: или разведка ползет, или саперы проход освобождают. И туда сразу – огонь из пулеметов и минометов. Мало не покажется.

Угревшись, я придремал, и проснулся, когда солнце уже стало садиться – от холода. Согнутые руки и ноги замерзли и потеряли чувствительность."

"Я встал, попрыгал, размахивая руками, поприседал, разгоняя кровь. Стало теплее. Я открыл еще одну банку консервов, съел. Показалось мало – съел еще. Чего добро беречь? Все равно ранец бросать надо – с ним ползти тяжелее, да и зацепиться за колючую проволоку можно. Вытащил из ранца автоматный магазин, сунул в голенище сапога. Снова попрыгал – ничего не звякает, не бренчит. Нож бы еще – вроде финки, плохо без него – втихую часового не снять. В кармане же только перочинный, которым консервные банки открывал.

Я вышел к дороге, которая уже опустела. Не любили немцы ездить по ночам в прифронтовой полосе, опасаясь партизан на оккупированной территории.

Впереди послышался разговор. Я успел свернуть с дороги в кювет. Немцы прошли недалеко. Ешкин кот! Я же бинты не снял, они в темноте белеют. Быстро сорвав демаскирующие меня бинты, присыпал их землей. Глаза уже адаптировались к темноте, потому передвигался я быстро – от ямки к кустам, от одного укрытия к другому.

Впереди – не более чем в километре от меня – слышалась редкая стрельба, взлетали ракеты. До передовой уже недалеко.

Я наткнулся на небольшой склад боеприпасов – вокруг штабелей из ящиков со снарядами расхаживал часовой.