5
0
— Обида на жениха — не то чувство, с которым деве следует выходить на ристалище… Ты любила своего наречённого?
— Любила?.. — усмехнулась она. — Я его и увидела-то впервые, как сюда пришла…
— Откуда же такая ненависть?
— Он извратил мою женскую судьбу! — Дарья метнула гневный взор, будто сверкающий диск. — И превратил в кукушку!.. И я, Матера, должна отомстить ему! Я опозорю его перед всем Воинством!
Кажется, сирая дева уже искрила от возмущения и была прекрасна.
— Меня ждёт та же участь… — Ражный вспомнил Оксану. — Я тоже извратил судьбу своей наречённой. Скоро мы будем сходиться на ристалищах только с обманутыми невестами…
— А что же она не летит в Вещерские леса, если извратил?
— Может, ещё прилетит…
— Не жди, не прилетит. Потому что её прадед в опричниках у Ослаба. Такие внучки не кукуют в Сиром…
— Неужели и Гайдамак в опричниках?
— Ты не догадывался? — она взглянула с материнским сожалением. — Даже когда он хотел сломать тебя и на колени перед собой поставить?
— Он рубаху послал… Для Судного поединка.
— Одной рукой рубаху послал, а другой — волка поймал, чтобы против тебя выставить. А наречённая твоя невеста принесла нож.
— Откуда тебе это известно?
— Сорока на хвосте принесла… А теперь Гайдамак вздумал калика к тебе прислать, с покаянным словом. Мол, во искупление вины похлопочу за тебя перед Ослабом, и он вернёт вотчину Но должен ты будешь дать слово, что возьмёшь Оксану. А возьмёшь, так никуда не денешься и все время будешь под его волей… Не веришь? Подожди, скоро явится калик и повторит мои слова.
— Ты провидица?
— Я кукушка…
Дарья вдруг опустилась перед ним на одно колено. Как перед учителем:
— Открой мне свою родовую науку. Научи входить в раж! Летать нетопырём! Посвяти в тайну волчьей хватки! Одну меня посвяти и никому более не открывай. Иначе мне не одолеть обидчика… Я столько ждала тебя и уже готова на все!.. Ну, ты же хотел отдариться с лихвой? Отдарись, научи!"
"Баня на заимке стояла, как и положено, у речки, была старая, кержацкая, без крыши и всего в три венца в обхват толщиной, однако за свой вековой срок потолочины прогнили и на голову сыпалась земля: если поддать пару как следует, то чего доброго и обвалиться может. Ражный затопил каменку и сначала хотел поставить подпорки, однако простучал плахи топором, после чего скинул полуметровый слой земли и выломал потолки. Пока калилась каменка, он свалил толстую осину, распилил на кряжи, расколол их надвое и перекрыл сруб заново. И все равно чувствовал, не будет в этих стенах лёгкого пара — слишком прокоптились они, слишком глубоко пропитались не только сажей, но и грязью, испарениями пота, духом болезней и всем тем, что принято выгонять из тела с помощью бани.
