6
0
– Ах, да… Ну хорошо, Дарья! Из вашего ловчего рода Матеры…
– Она моя избранная и названая невеста. – Ражный взлетел нетопырем.
– Достойный ответ, – похвалил нарушитель госграниц. – Но ты серьезно хочешь взять ее? Или чтобы избавиться от сиротства? Скажи честно?
Сыч источал странное, никогда не виданное зеленовато-бурое свечение с синими сполохами, расположенными по кругу так, словно был в некоем ореоле или плотном коконе.
Что это может означать, Ражный не мог понять: то ли невероятную силу, замкнутую на самом себе, как у всякого индивидуалиста, то ли неспособность получать энергию извне. То есть был отрезан от всех иных природных сил – земли, солнца, воздуха и деревьев.
– Скажу, – пообещал Ражный, опустившись на снег. – Выходи на ристалище.
– Не нравишься ты мне сегодня, – вдруг озабоченно проговорил Сыч. – Хмурый какой-то, нет живого блеска в глазах, как у жениха. С таким настроением лучше не выходить. Что случилось, Ражный?
– Не тяни время, Сыч…
– Может, в следующий раз сойдемся? Когда у тебя азарт появится?
– Азарта хватит, иди на ристалище первым."
"– Да погоди ты! – сказал Сыч, хотя движение сделал и куртку расстегнул. – Это мы всегда успеем… У меня есть другое предложение. Если она тебе нравится и ты серьезно решил сыграть с ней Пир Радости, мы можем договориться и без схватки. Я тебе и так отдам Дарью…
– Отдавать можно то, чем владеешь.
– Но она моя нареченная!
– Была нареченная.
– По крайней мере, мы с ней помолвлены перед миром.
– Только плащ Дарьи у меня, – усмехнулся Ражный. – И я окрутился им лучше, чем молвой. Давай выходи, не люблю болтовни…
– Постой, Ражный… Все так, верно. И я предлагаю тебе разойтись полюбовно. Мы же не мальчишки, чтоб драться из-за кукушки? Тем более нас наверняка застукают в поединке – сороки растрещат по всему лесу!.. Мне-то ничего не грозит, а тебе, послушнику, худо придется. Извини, Ражный, я добро помню и хочу отплатить тебе тем же. Знаешь, подумал… как поется в одной песне: «Если к другому уходит невеста, то неизвестно, кому повезло».
Он был насквозь пропитан мирским духом, возможно от долгого бродяжничества…
– Ты что же, готов просто так, из благородства, уйти с нашей дороги?
– Что значит «просто так»? – развел длинными руками «снежный человек». – Нет, мне полагается маленький приз. Приз утешения. Я вытру слезы и уйду не только с дороги, но и с Вещеры. Мне уже и так все здесь опостылело.
– А Интерпол?
– Волков бояться – в лес не ходить.
– Ну и чем же утешишься?
– Ты понимаешь, нам с тобой драться глупо. Ну, отвалтузим друг друга, а толку?
– Неужели ты боишься, Сыч?
– Не в том дело, – вздохнул тот. – Я тоже поначалу ходил по всей Вещере и задирался. Араксов колотил, сирых – всех подряд.
