7
0Не придется рыскать волком и искать.
– А если войдет сюда?..
– Не бойся! Не войдет.
– Все равно, нужно одеться. – Она выскользнула из рук и схватила ночную рубаху.
Ражный сдернул с вешалки свою, боевую…
Дарья оделась, взялась за ручку двери, но выйти первой не посмела. Тогда он взял ее за руку и распахнул дверь.
«Снежный человек» сидел на корточках возле проруби – изучал их босые следы. Увидев Ражного, выпрямился во весь свой богатырский рост, усмехнулся натянуто и льдисто:
– С легким паром!
Как и подобало высокородной деве из рода Матеры, Дарья высвободила руку, гордо прошествовала мимо и скрылась в избе.
Ражный остановился напротив бродяги, смерил его взглядом.
– А я думаю, кого тут кукушка парит? – придуривался тот. – Говорил же тебе, не хоромину ставить надо, а кукушку искать. Молодец, быстро сообразил! Только вот на сей раз я тебя на своей границе застукал!
– Это нас судьба водит, – сказал Ражный.
– Ну и куда приведет?
– Ристалище бренки помнишь? – спросил Ражный, поскольку не знал в этом лесу другого подходящего места. – Поляна на кургане?
– Хорошая полянка, солнечная…
– Туда и приведет.
В это время Дарья вышла из избы, как и положено избранной и названой невесте, наряженная в темно-синий плащ с розовым шелковым подбоем. На секунду она остановилась, будто показывая себя, после чего не спеша приблизилась к Ражному, сдернула с себя символ девичьей чести и бережно вложила ему в руки.
– Тогда до встречи, – обронил Сыч и, круто развернувшись, пошел в лес.
На Вещере не существовало дубрав, если не считать ту единственную, доступную лишь сирым, скрытую непосредственно в Урочище и не доступную послушникам. Под страхом верижных цепей им вообще запрещалось устраивать какие бы то ни было поединки, дабы не тревожить монастырского покоя этим мирским занятием, тем паче турниры, поскольку осужденные старцем послушники находились под полной волей бренок и, не имея поясов, уже не считались полноценными араксами. Вернуться в строй Засадного Полка можно было лишь по благому слову Ослаба либо при объявлении Сбора – Пира Святого, на который не звали, а всякий, причастный к Сергиеву воинству, являлся сам и вновь мог опоясать чресла поясом аракса, невзирая на положение и возраст.
Ражный пришел на поляну перед рассветом – соперника еще не было, впрочем, как и его следов на скрипящем от мороза снегу. Можно было сейчас потоптать ристалище, пройти по нему крест-накрест, таким образом испытав его энергию, однако делать этого Ражный не стал, а лишь заголил торс и подвязал поясницу синим плащом, как поясом.
