8
0Так что? Готов ты безжалостно отсечь то, что мешает летать?
– Какой же третий вариант?
Драч взглянул с сожалением и усмехнулся:
– Эх, брат, не уйти от судьбы, по какой бы дорожке ни пошел. Все они опять приведут в Сирое. Попробуй, если еще веришь в сказки… Видишь, я не рву тебя на части, не выматываю жилы. И оставляю шанс. Испытай этот путь… Только вот уже босым прибежал. Не сумел отплатить с лихвой? Не хотят принимать воздаяние?
Ражный настороженно молчал, а Драч со вздохом опустился рядом, посмотрел в огонь:"
"– Ты ведь спрашивал имя кукушки? А она не назвалась… Значит, уже смирила свою женскую суть, избавилась от земного притяжения. Потому и рогны ей захотелось…
– Уходи, – тихо проговорил Ражный.
Драч помедлил, затем молча обрядился в унты, шубу, спросил с порога:
– Тебя одолеют искушения… не пожалеешь, брат? И ушел, не дождавшись ответа…
9
Шеф был мрачен, отчего обычные мешки под глазами, сами выпуклые глаза и три подбородка, в том числе и базедовый, отяжелели так, что казалось, вот-вот все это вытечет на стол. И будто зная об этом, он почти не шевелил головой, даже моргал редко, и от его оцепенелой малоподвижности Савватееву становилось знобко.
Если мягко сказать, когда-то пришедший из элитного МИДа шеф презирал Мерина, считал его примитивным милицейским жлобом, благодаря своей нечистоплотности сделавшим стремительную карьеру. Однако при этом, как заслуженного, влиятельного, угодившего в почетную опалу приближенного самого президента, вынужден был терпеть его и закрывать глаза на непрофессионализм и откровенное хамство. Смерть Мерина, к тому же на рабочем месте, вероятно, застигла его врасплох, а учитывая то, что бывший глава МВД незадолго до гибели повздорил с шефом, который позволил себе наорать на него, последнего наверняка сейчас трясли за ЧП по полной программе.
Едва переступив порог кабинета, Савватеев сразу понял, что попадает под горячую руку.
Если бы здесь не присутствовала незримая тень самоубийцы и не эти бы переполненные мешки с глазами, которые шеф боялся расплескать, суд бы состоялся скорый и конкретный, как с Мериным. Но сейчас шеф как-то невнимательно выслушал доклад об операции на охотничьей базе, создав впечатление, будто уже знает многие подробности провала и потерь, мутно посмотрел и сказал отвлеченно:
– Вы – последний, кто разговаривал с Юрием Петровичем… Вас не насторожило его поведение?
Похоже, голова у него болела не от исчезнувшего Каймака, хотя Савватеев был вызван по поводу операции.
