13
0Почему вы… Почему ты хочешь жениться обязательно на девственнице?
Ражный потряс головой, сильно потер глаза, выдавливая колючий песок недосыпа.
– Я говорил, чтобы ты ушла с моей территории! – напомнил он раздраженно. – Совсем, навсегда!.. И ты обещала!
– Уходила и снова вернулась. – Миля выступила из-за мольберта, словно призрак. – Мне не дает покоя вопрос… Это не любопытство! Если ты до сих пор не женился из-за того, что не встретил девственницу… Значит, это серьезно. Ты же умный и сильный человек! И не романтик, чтобы жить фантазиями. Мне надо знать, почему?
– Как ты попала в дом? Подобрала ключи? Взломала крышу?
– Нет, вошла через дверь…
– Но дверь заперта на внутренний амбарный замок!
– Она была открыта… Я толкнула пальчиком и отворила.
– Ясно!.. Теперь потяни ее на себя и исчезни!
Как и в прошлый раз, он точно помнил, как запирал входную дверь…
– Не уйду. Пока не узнаю, почему тебе нужна девственница.
– Я тебя выкину отсюда! – прорычал он, вскакивая.
Миля даже не вздрогнула, лишь отрицательно помотала головой.
– Не сможешь, совесть не позволит выбросить девушку. А если приблизишься ко мне – прыгну на шею, как кошка, вцеплюсь руками и ногами – не оторвешь. Так что лучше не подходи.
Ражный лег, укрылся с головой одеялом из волчьих шкур, отвернулся к стене. Она несколько минут ходила по дому, ступая мягко, по-кошачьи, затем принесла стул и села в изголовье, словно возле больного.
– Ты же не спишь?.. Скажи, и я уйду. Трудно сказать? Сам не знаешь?.. Нет, ты знаешь, иначе бы не искал… Почему-то я не верю, что ты сектант. Кажется, вполне современный, нормальный мужчина. Хоори мне говорил, ты служил в армии, на границе. И был даже ранен… Это правда?.. Был ранен и должен был умереть, но не умер. Ты такой сильный, да? Что можешь не поддаваться смерти?"
"Он вдруг ощутил голод и вспомнил, что не ел уже двое суток. С детства он был приучен есть только на ночь – пище требовался покой! – и исключительно твердую пищу, без печеного хлеба. Вместо него употребляли пресные сухие бублики и баранки. Миля оживилась, когда он резко встал, однако, не удостоенная даже взгляда, вновь осела, будто снег, сбитый с дерева. Ражный вышел в кладовую, где находились его собственные запасы, снял с проволоки длинный и тонкий брусок копчено-вяленой кабанятины, затем на кухонном столе острым ножом нарезал, вернее, настрогал тончайшие ломтики, сдернул с гвоздя связку баранок и сел есть.
И вдруг, ощутив спиной взгляд Мили, перестал жевать.
– Ты есть хочешь? – спросил не сразу.
– Хочу, – без жеманства проговорила она. – Очень хочу.
– Садись.
Она принесла стул, села и, не найдя вилки, взяла мясо руками. Ела без жадности, но в глазах светился голод.
