Вершитель

 – Рик… он учил меня!

– Чему? Биться подушками? Попытайтесь хотя бы дотронуться до меня, Виктория. Хоть пальцем, и я сочту, что вы чего-то стоите. И даже расскажу, что означает то слово, что вы недавно произнесли.

Я честно хотела сделать это. Не дотронуться, а разорвать его на части, уложить на лопатки, залезть сверху и долго колошматить башкой об пол. Но правда была в том, что я не могла даже прикоснуться к нему. Дагервуд подпускал меня совсем близко, а потом просто скользил в сторону. По-прежнему безупречный, холодный и презрительный.

Да. Очень-очень долго. Колотить башкой об пол!

– Мне жаль вас, – лениво протянул он, отряхивая со своего белоснежного рукава невидимую пылинку. Бриллиант мигнул в запонке. – Вы так ничтожны. Но еще больше мне жаль Рика. Целый год наблюдать вас рядом с собой… глупец. Скажите, что он делал, когда жажда секса становилась невыносимой? Это ведь случалось, правда? Ни один мужчина не выдержит такой долгой голодовки.

– Замолчите! – зарычала я и снова бросилась. На этот раз он даже позволил мне почувствовать его дыхание. Но не позволил коснуться. Я не упала, перевернулась в воздухе и снова бросилась.

Мимо.

– Право, мне интересно, – склонил голову Дагервуд. – Как Рик сбрасывал… напряжение? Он делал это при вас? Вы наблюдали? Или он делал это тайком, в душе? Но вы ведь всегда знали, когда это происходило. Правда, Виктория?

– Вы! Ничего не знаете! – Прыжок, удар, переворот! Черт, я убью его! Как только доберусь.

– Так просветите, – усмехнулся он. – А может, Рик просто уходил иногда… по делам? А потом возвращался спокойный и повеселевший, но виновато прячущий глаза? А вы делали вид, что ни о чем не догадываетесь?

Удар! Его живот был в сантиметре от моего кулака! Ненависть застила глаза тьмой. Я хотела, чтобы он замолчал. Хотела заставить его замолчать, вбить эти слова в его рот, чтобы не смел говорить это. Потому что было больно.

– Очень мило, я угадал, – с отвращением протянул Дагервуд. – Мой брат еще более жалок, чем я думал.

– Рик любит меня!

– И что? Что дала вам его любовь? Вы потеряли год рядом с ним. Кутаетесь в убогие тряпки, прячете глаза и боитесь каждой тени.

– Он защищал меня!

Удар, удар! Увы, увы.

– Он посадил вас в клетку своей любви. Вы боитесь жить, Виктория. Вы всего боитесь.

– Он меня защищал!!! – заорала я.

– А надо было научить вас жить, – холодно сказал Дагервуд, вновь уклоняясь. – А жизнь – это не кокон из пухового одеяла. Это боль. Надо уметь принимать ее.

– Вы ничего не знаете о наших отношениях!!!

– Я вижу их нерезультативность, этого достаточно. Если без мужчины вы становитесь беззащитной, как новорожденный птенец, то грош цена такой любви. Легко быть рыцарем для той, кто ничего из себя не представляет.

Новорожденный птенец. Желторотик.