Вершитель

 – Вы правда так думаете?

Конечно, нет, я ведь не настолько сумасшедшая. Но эта версия могла бы меня успокоить.

– Кажется, я запретил врать мне. – Он стал еще ближе. И мои инстинкты жертвы завопили, что пора спасаться бегством, нестись сломя головы и прятаться от этого человека. Но я не хочу быть жертвой. Я устала ею быть!

– Что Рик сказал вам?

– Вы знаете?! – осеклась, но поздно – слова уже сорвались с губ. Сжала кулаки и высоко подняла голову. – Если вы знаете, что я разговаривала с ним, то наверняка в курсе и о чем. Зачем спрашивать?

– Отвечайте. На мои. Вопросы, – процедил Дагервуд, и я поняла, что его спокойствие – лишь маска. Он был взбешен. Но и я тоже.

– Прекратите меня запугивать!

– Вы еще ничего не знаете о страхе, Виктория. Хотите узнать?

– Я хочу, чтобы вы прекратили вести себя, как средневековый тиран! Я не ваша рабыня! – Оу, я уже почти ору, потому что боюсь. А когда я боюсь, это может плохо закончиться для тех, кто меня пугает!

– Немедленно. Говорите. Что сказал вам Рик.

– Отправляйтесь к дьяволу! – вспылила я.

– Вы меня посылаете? – он прищурился. Похоже, господина Дагервуда мало кто осмеливался посылать… куда бы то ни было. Или… никто?

– Да! Катитесь в бездну!

Уголки его губ дрогнули, как у волка перед оскалом, я против воли попятилась, развернулась… Дагервуд сделал тот шаг, что разделял нас, дернул меня за руку, разворачивая к себе, и просто опрокинул на свою грудь. Вжал, схватил в кулак мои волосы у затылка, не давая мне пошевелиться, склонил голову так, что я почувствовала его дыхание на своих губах. И мне показалось, что это я падаю в бездну. Вместе с ним. Мы оба несемся туда со все увеличивающейся скоростью, с учащающимся сердцебиением, со сносящим крышу адреналином, разрывающим и тело и сознание. Меня трясло от этой близости, такой незначительной, но с этим мужчиной – слишком интимной. С ним все слишком интимно. Даже нахождение на одной планете."

"Его пальцы разжались и зарылись в мои волосы, уже не сжимая, а лаская, притягивая еще ближе. Вторая ладонь тронула скулу, мягко обрисовала контур лица, задела губы… Так мягко. Так невыносимо чувственно.

Словно завороженная я смотрела в его лицо – на резкие и жесткие черты, сочетание теней, в которых не было света. Он весь был соткан из них, из темноты, рисующей его как художник – черным грифелем. И мне впервые показалось, что тьма волнует, что она будоражит, почти обещает… Я хотела почувствовать его губы на своих. Хотела. И именно это желание испугало так, что я вздрогнула и отпрянула, вырываясь из его рук.

Дагервуд медленно приподнял бровь и усмехнулся.

– Четыре минуты, Виктория.

– Что? – Я не понимала, о чем он говорит. Я все еще пребывала в невесомости, в которую он меня отправил.

– Я прикасался к вам четыре минуты.