Вершитель

Я пошла по ухоженной дорожке, ведущей к основной трассе, пытаясь не оглядываться на особняк Дагервуда. С трудом, но мне это удалось. А когда дом скрылся за поворотом, я и вовсе побежала, ощущая внутри приступ нереальной радости. Даже если по возвращению мне попадет от моего новоявленного хозяина, то это будет не так уж и важно. В конце концов, не изобьет же он меня, в самом деле?

Перед мысленным взором встала картинка: Дагервуд в своих безупречных брюках, туфлях из мягкой кожи, с закатанными рукавами белоснежной рубашки, стоит у позорного столба, на котором вешу я. Мои руки обвивает цепь, а в руках Дагервуда вздрагивает жало хлыста, словно предвкушая соединение с мои телом.

Я вздрогнула.

Образ получился впечатляющим и донельзя реалистичным.

– Ты окончательно свихнулась, Ви, – пробормотала я себе под нос. Достала из кармана блистер с таблетками, привычно проглотила. Я уже давно научилась глотать лекарство без воды, и даже не чувствуя вкуса. Это мой пропуск в нормальную жизнь, так что глотала я их регулярно, никогда не забывая принять очередную дозу.

– Вы ко мне обращаетесь? – спросил толстяк в мятой шляпе. Я мотнула головой и хмыкнула. Размышляя о своем, я успела выйти на одну улиц, что вела с окраин к центру города. Здесь ничего не изменилось за прошедшие дни – та же суета, спешащие по тротуарам люди, гудящие в пробках автомобили."

"Чем дальше я шла, тем оживление становились проспекты. Надо признать, что я люблю этот город, хотя с ним у меня сложились такие непростые и порой тяжелые отношения. Да, мне доводилось шагать по его улицам голодной, злой, отчаявшейся и запуганной, да порой я смотрела на арки дворцов, на радуги фонтанов и ярко одетых, радостных людей и хотела возненавидеть. Но так и не смогла. Этот город был особенным, настоящим и каким-то очень живым, проникающим под кожу каждому, кому довелось в нем побывать. Я порой чувствовала это именно так: что город проник в меня своим горделивым высокомерием, своими золочеными статуями и парящими арками мостов, своими оградами вдоль реки и желтыми фонарями.

Не знаю, любил ли город меня, но я его – определенно.

Задумавшись, я не заметила, как оказалась на пересечении улиц и вздрогнула, увидев знакомую вывеску.

«У Тони»

Надо же, с того самого, позорного дня, я ни разу сюда не заглядывала. Пожалуй, сегодня тоже прошла бы мимо, но…

– Ви? – раздался удивленный голос. – Это ты?

Одна из официанток стояла у черного входа, пряча в рукаве сигарету.

– Привет, Юла, – слегка растерянно пробормотала я. Миниатюрная блондинка, бегающая с подносом, никогда не числилась в моих подругах, но мне она казалась веселой и улыбчивой девушкой. За вертлявость ее прозвали Юлой, так и величали, забыв настоящее имя.