Вершитель

 – Вы сказали одеться теплее, значит, мы точно едем не в «Грани». Да и вообще не в Энфирию, – я осмотрела свои тяжелые ботинки, джинсы и свитер крупной вязки. – И что же вам может понадобиться у людей? Да еще в моей компании?

Нахмурилась, складывая пазл. Трасса, бегущая вдоль сосновых лесов прочь от города, я в теплой одежде и Дагервуд. Что общего?

Кровь отхлынула от лица, и я вцепилась похолодевшими пальцами в сидение.

– Вы везете меня… к родителям, – выдохнула я. – К моим родителям.

– Браво, Виктория, – тихо сказал он.

Я рванула ручку на двери, даже не подумав, что мы едем с приличной скоростью.

– Остановите! Выпустите меня! Я не поеду к ним! Вы не имеете права, слышите?! Выпустите меня! – заорала я, снова и снова дергая эту злосчастную ручку.

– Прекратите! Хватит ломать ее!

– Остановите!!!

Машина взвизгнула тормозами, веером разбрызгивая воду на асфальте, и остановилась у обочины. Вот только двери остались заблокированными.

– Я сейчас выломаю эту проклятую дверь, – прошипела я, не глядя на него. Перед глазами все плыло, проклятый дождь… – Вы меня слышите?

– Виктория, посмотрите на меня, – приказал он.

– Да идите к черту, – я закусила губу и снова дернула ручку.

– Ви! Посмотри на меня!

Я не буду на него смотреть. И тем более не буду при нем плакать. Ни за что! Да лучше сдохнуть!

Дагервуд что-то бросил сквозь зубы и резко развернул меня к себе, обхватил голову руками, не давая вырваться. Его лицо затянулось пеленой, и я снова закусила губу, дыша короткими рваными вдохами, чтобы слезы не хлынули из глаз.

– Т-ш-ш. – Он рывком притянул меня к себе, укладывая щекой на грудь, и я отчаянно заморгала.

Я закрыла глаза. Перед внутренним взором вновь встала та бумага, которую я подписала в клинике. Тогда я проплакала всю ночь и дала себе обещание, что больше не пророню ни одной слезинки по этому поводу.

– Они отказались от меня, – глухо, куда-то в белую рубашку сказала я. Под моей щекой билось сердце – сильно, уверенно, и почему-то от этих равномерных ударов становилось легче. – Поначалу я все ждала, что они меня заберут. Так верила в это. Они мне снятся… иногда. Я пришла в себя в этой проклятой клинике и все ждала. А потом принесли эту бумажку. С просьбой оградить от моего вмешательства в их жизнь. И подписи там стояли. Три. Отца, мамы и брата. Он на два года младше…

Выдохнула. Черт. Я не говорила об этом даже Рику. Никому. Дагервуд молчал. И гладил меня по волосам. Теплая ладонь скользила от макушки до затылка, опускалась на шею и спину. И сердце стучало…

Дагервуд чуть отодвинулся, его ладони погладили мои щеки. Так близко…

– Я, кажется, ошибся, – вкрадчиво сказал он мне на ухо. – Подумал, что вы из тех, кто предпочитает бить, а не заливать округу слезами, Виктория.