Верный муж

Разве не так? И потом, что ее жалеть? Не на улицу же выгнали, не в дом престарелых. Так? Вот пусть и понюхает жизнь российского пенсионера.

– Ладно тебе! – покачала головой Надя. – Все равно жалко. Выбросили, как старую тряпку, – в двадцать четыре часа. Обидно.

– А тебе не обидно? – всколыхнулась Мара. – Что тебя твоя дочка ни разу в гости не позвала? А Тонечке? Всю жизнь на голову гадил, а под старость горшки за ним выносить! А мне? Хорошо ли одной?

– Это твой выбор, – тихо сказала Тонечка. И добавила: – А я, знаешь, счастлива. Что с Ваней у нас так. Все уже прожито, а на старости лет…

– Идиллия! – кивнула Мара.

 – Только цену ты за эту идиллию заплатила неподъемную! Или не так?

– Все платят – кто за что. И моя цена не выше, чем у других, – тихо ответила Тонечка.

Надя в диалог не вступала. Думала про свою «цену» и про свою «идиллию».

Все снова замолчали и засобирались по домам.

Уселись в одно такси – все равно получалось дешевле.

У Нади было странное свойство – когда она очень сильно уставала физически, то ночью спала отвратительно. Так и в эту ночь. Не спалось, не читалось, хотелось закрыть глаза и провалиться, хотя бы во сне отдохнуть от своих мыслей и дум.

Под утро, окончательно вымотанная бессонницей, она зажгла торшер и взяла в руки следующее письмо.

Последнее из этой пачки.

Предупреждал. Не послушалась. Упиваться своей правотой не буду – слишком жалко тебя. Опять за тебя болит сердце. Умница, что выгнала! Умница! Дальнейшее унижение было бы еще ужасней! Дверь ему не открывайте – если что, пригрозите милицией. Хотя я думаю, что Наташа справится и без органов правопорядка. Уж если ее разозлить, мало не покажется!

Теперь твоя задача – прийти в себя и сделать выводы.

Второе не менее важно, чем первое.

В утешение – поездка в Ригу. Как тебе? Погуляешь по городу, послушаешь орган в Домском. Наешься взбитых сливок с ревеневым киселем. И десять дней в Дубултах. Только море и ты – такая компания. И еще, кстати, отдохнешь от своего домашнего цербера. А она, бедолага, от тебя.

В Юрмале купишь янтарные бусы и браслет – то, что ты любишь. Надышишься сосной и прибоем. А может, еще и повезет с погодой и искупнешься – ты ведь удачливая!"

"Тосковать не надо и ругать себя тоже. Все, что ты совершаешь, – не от глупости, а от твоей природной данности.

Что поделаешь? Вот такая ты – неразумная, порывистая, в чем-то расчетливая, и даже очень, а в чем-то совершенно бесшабашная и бестолковая. Сейчас, думаю, все происходит не оттого, что тебе это очень нужно. А оттого, что ты все еще страшно боишься одиночества. Это пугает тебя, пожалуй, даже больше, чем старость. Я помню твои вопросы: а когда старость? Во сколько? В пятьдесят? В семьдесят? Утешаю: у тебя – никогда. Ты навсегда останешься той, кем ты привыкла всю жизнь казаться.