4
0
Принцесса Ночи залилась смехом:
— Елецкий, так оставим!
— Нет! — сказал я. В самом деле, это выглядело очень глупо и привлекло бы слишком много внимания.
— Саш, ну, пожалуйста! Ради меня! — она молитвенно заломила рука.
— Ладно. Черт с тобой, — нехотя согласился я, подводя барона Семенова к большому зеркалу.
Теперь мне хотелось научить его хоть какой-то мимике, иначе его лицо выглядело жутковато, выражая лишь застывший предсмертный ужас.
— Ерофей, улыбнись! — повелел я, посылая ему ментальный образ улыбки и напрягая необходимые мышцы своего лица.
Рыжий барон кое-как скорчил физиономию, но вышла не улыбка, а скорее злобный оскал. Если при этом учесть, что его застывшие глаза смотрели в потолок, то зрелище было безрадостным. Но Талию оно обрадовало так, что она захлопала в ладоши, и попросила:
— Дай я его потренирую? Саш, пожалуйста, — Принцесса Ночи прижалась ко мне и потерлась щекой о плечо.
Ну как ей откажешь? Хотя были опасения, что госпожа Евстафьева, наполненная неординарными идеями, натворит что-то нежелательное при воспитании зомби, я на ее просьбу поддался. Большей частью потому, что устал от непростой возни на тонком плане. Хотелось немного отдохнуть, покурить и еще раз прослушать сообщения миссис Барнс, чтобы осчастливить ее ответом.
Я вернул кольцо Талии и, кое-как объяснив ей основы управления Ерофеем, вышел из спальни — не хотелось при Евстафьевой слушать сообщения Элизабет второй раз. Дверка бара была открыта настежь, и я решил выпить немного коньяка: пара рюмок будет способствовать расслаблению после такого сумасшедшего дня. Перебрав несколько бутылок, я остановился на «Ермаке». Сел на диван, и после первой порции весьма неплохого пойла, включил прослушку жалобных сообщений Элизабет. Внимательнее вслушиваясь в ее речь, я пытался понять, чего же на самом деле желает от меня чеширская кошка. Иногда мне мешали слишком громкие команды Талии, доносившиеся из спальни и тяжелые шаги барона Семенова.
После повторного прослушивания я утвердился, что у нее в самом деле проблемы с мужем. Виной всему ее распутство. Даже если только часть того, что я успел услышать в ее мыслях, узнал бы другой на месте Теодора, то он или задушил бы такую супругу или спешно развелся. Но у меня есть не очень здоровое свойство: при выборе между справедливостью и другом, я часто оказываюсь на стороне друга. По обстоятельствам, конечно. И конечно, Элизабет мне вовсе не подруга, но принципы не позволяют отвернуться от нее. Тем более один из главных моих принципов: не предавать людей, доверившихся мне.
Прикурив, я вытащил из кармана эйхос, чтобы озвучить ей ответ.
