В оковах его власти (СИ)

Но я не позволил, лишь сильнее удерживая ее в своей власти.

—Ты ведь понимаешь, почему она на самом деле тебя бросила, Саша. Она болела, она ушла, чтобы не причинить тебе боль. Потому что видеть то, что видел мой папа, — это страшно, Саш. Это страшнее смерти, сильнее любого отчаяния и хуже самой страшной пытки. Если бы не это, ты был бы ей мужем, а меня не было в этом уравнении никогда. Мы бы не встретились. Тебе было бы суждено быть с ней.

Вот только была одна вещь…

История не знает сослагательного наклонения.

Я сейчас не дышал. Конечно, Америку мне Маша не открыла. В глубине души я все понял сразу, и ПРИНЯЛ это, как принимают горькую правду. Выбор Нади навсегда остался ее выбором. Я бы не смог причинить подобную боль ей, приключись такое со мной. Потому что придерживался мнения «честность в отношениях главнее всего». Выбор сделали за меня. Что в первый раз, что во второй, что в третий. Что позже с Вахой. Все вокруг делали выбор за меня, будто бы я несмышленый ребенок, а не мужчина. Словно я не заслуживал право голоса, словно не человек вовсе. Это правильно? Это справедливо?

Желание уберечь — своего рода жертва, за нее воздастся. Но я расценивал это как предательство, в глубине души осознавая мотивы. Она прекрасно отыграла свою роль тогда, и я поверил. Поверил той, которую любил. Поверил в лживые заверения.

Я бы боролся с ней до конца: иначе бы не представлял своё поведение. Я бы переворачивал мосты, двигал бы планеты и заставлял время течь в обратную сторону. Сделал бы все, но она решила иначе, распорядившись нами по-своему. Мне было жаль Надю, и жаль, что она прожила все, по сути, сама. Я слишком хорошо знал ее как человека, чтобы уяснить: только близкие были допущены в закоулки ее души, а тот договорной муж никогда не стал её близким. Значит, она тянула лямку сама. Сама боролась. Как могла и как умела.

В то время как я сдабривал нашу почву памяти ненавистью и отвращением ко всем чувствам в принципе, кроме жгучей любви по отношению к сыну. Чем я и жил все время.

—И это был ее выбор, Маша. Я любил твою маму, это были мои первые чувства. Я планировал с ней семью и детей. Это правда. Затем она решила мою судьбу сама, как и нашу судьбу в целом. Она отказалась от борьбы вместе со мной, и никто не смеет ее за это судить. Каждый поступил бы в этой ситуации по-своему.

Маша вздрогнула и просипела:

—Ты узнал все и просто ушел, Саша. Это не отболело. Это все еще причиняет тебе боль.

Призраки прошлого тоже могут напугать.

—Я был шокирован, не каждый день подобное со мной случается. Да поставь себя на мое место. У меня в голове был полный пиздец, это если смягчить. Все вспомнилось.

Она затихла, стирая очередную скатившуюся по щеке слезу.

—Я всегда буду номером два, я буду живым напоминаем о маме, о бывшей жене и той ужасной аварии сына.