4
0Мы стали одним нерушимым и неделимым целым.
В момент очередного поцелуя, Саша слегка изменил направление, и та тяжесть внизу живота лопнула как воздушный шар. Я дернулась, застонав, ведь меня подкинуло вверх с такой силой, что я терялась связь с реальностью. А затем все прекратило существовать. Были только расползающиеся по телу искры наслаждения.
Мужчина толкнулся в меня по-особенному нежно и остался внутри, издав при этом не то стон, не то рычание. Мокрые и обессиленные мы еще долго лежали так. Он сверху, но упирался на руки, чтобы мне не было тяжело.
Я гладила спину Саши и водила губами по плечу, шепча только мне важные слова. Мои нерушимые обеты.
ГЛАВА 8
БЕЛОВ
Проснувшись от вязкого сна и удерживая в руках Машу, я долго еще не открывал глаза. Не хотел. Мне было хорошо и спокойно так. Ощущая ее размеренное дыхание на своей коже. Прикосновения пальчиков к тому месту, где прошла пуля. Волосы, веером раскинутые по моим рукам.
А этот умопомрачительный аромат уверенно взял меня в заложники, укутывая своей нежностью. Я готов был оставаться в таком тягучем плену вечность, просматривая кадры прошедшей ночи.
Вчера думал, что сорвусь и сделаю больно, буквально ломал себя, а потом втянулся. Сам не заметил, как приловчился, концентрируясь на одном желании — не сделать больно. Я понимал, что быстро избавиться от девственности — логичный шаг, но причинить ей эту боль не мог, и потому пошел другим путем, ощущая себя при этом большим животным. У меня до сих член сжимался, стоило только вспомнить, какая она тугая, горячая и влажная.
И сейчас, лежа с утренним стояком, с голой девушкой сверху, я пытаюсь не думать о сексе. А это очень сложно. Очень, учитывая, как пухлая грудь упиралась в меня.
Надо успокоиться. Это самое разумное решение в моем случае. Трогать Машу сейчас нельзя, наверняка будет больно. Пусть вчера крови было немного, и то только на презервативе, рисковать не хотелось. Заживет и тогда я не отпущу ее никуда на суток трое.
Моя личность темпераментна, и мне надо много секса. Без него я становился злым и угрюмым. Это же касалось и еды. Голодный и неудовлетворенный равно готовый к войне. И несмотря на пульсацию в члене…впервые за очень долгое время голова была ясной и без сковывающей со всех сторон боли, опоясывающей плетью, сжимающей до судорожных спазмов.
В это время я обычно вставал на работу, но не сегодня. Сегодня я хотел поставить жизнь на паузу, забывая обо всем, кроме Маши и приезда сына. Да, Рус решил вернуться, но мне не сказал, однако же все равно с его стороны такой шаг был обречен на провал. Я мониторил его жизнь даже тогда, когда он был уверен в обратном.
Но и давить на родную кровь не хотелось, вот почему создавалась видимость свободы выбора. Без него.
