Мой неверный муж (СИ)

 — Потом еще споры с имуществом.

— А в Варне сколько пробудешь, если с бывшим договоритесь?

Паша называл Марата исключительно бывший. Никогда не говорил «муж». Я иногда подначивала Реутова, говоря, что завожу его, потому что замужняя женщина. Тогда он просто смотрел мне в глаза, и я верила. Если это не так — это будет на его совести. Я больше на свою брать ничего не хотела. Не очаровываться, чтобы не разочаровываться. Я верила, что Паша не будет со мной жесток, а если будет, то мое сердце уже не так ранимо. Оно пережило слишком много и закалилось. Я не хотела одеваться в доспех цинизма, страха и подозрений к каждому мужчине, просто моя любовь больше не будет безграничной, а доверие — абсолютным.

— Дней десять надеюсь.

— Можно приехать в Болгарию? Я сто лет не был на Черном море.

Я задумалась всего на секунду. Почему нет? У нас пока еще свобода передвижения.

— Приезжай, но ты понимаешь же, что я с детьми буду…

— Понимаю, Поль, — поднялся со мной на руках. — Я тебя не подставлю перед ними. Да и перед кем-либо другим. Даже если тебе понадобится мой фейс снова, — и продемонстрировал легкую неровность в районе переносицы.

Я поцеловала ее. Из-за меня все.

Он на руках отнес меня в дом. У нас там мясо отдыхало. Рибай на углях делать будем. Ну как будем: Паша сделает. Он вообще с барбекю и мангалом очень неплохо обращался.

— У нас мясо готово…

— И я готов… — обнял меня сзади, медленно и мучительно целуя в шею.

— Подожди, мне мама звонит, — выкрутилась и ответила на звонок. — Привет, мамуль.

Они с папой нас так ждали. Внуки всегда прибавляли ему жажды жить и бороться, поэтому упорство Марата относительно каникул вдвойне накаляло.

— Мам? — я услышала, как она всхлипнула.

 — Мама? — мне стало дурно. Дышать сложно. Не может быть. Мы же вчера разговаривали. Я очень берегла папу от истории с моим разводом, рассказала максимально без потрясений: муж встретил другую, и у них будет семья; мы тихо-мирно расходимся, никто не виноват.

Руки Паши застыли на моих плечах. Он не двигался, а я вообще окаменела.

— Полечка, вчера у папы капельница была, не выдержал он, сильная интоксикация… — мама говорила тихо-тихо, медленно-медленно, сдерживалась.

— Почему ты не позвонила? — я тоже шептала. Я не верила.

Я не могла поверить! Знала, что такое могло произойти в любой момент. Пыталась внутренне готовиться, но это невозможно. Я не готова. И никогда не буду готова.

— Поля, — мама так тяжело вздохнула, — не могла. Очень тяжело…

— Я поняла, мама. Завтра вылетаем. Я буду завтра. Ты главное, себя береги. Я приеду и все… Все… Я все сделаю."

"Я отключила вызов и тяжелым мешком упала на пол. Меня подхватили. Куда-то понесли, заставили что-то выпить. Звали, гладили, что-то шептали. В голове белый шум, а тело свинцом налилось.